Выбрать главу

Я не взялся бы вовсе отрицать существование демонов или чернокнижников, которые пытаются вызвать их из бездны. Святой Фома Аквинский указывал, что вызванный колдуном демон не вполне покорен его велениям, хотя может показаться, что это не так. На самом деле он вовлекает человека в еще больший грех. Но если Гишар был виновен в подобном грехе, почему тогда сейчас он викарный епископ, по благословению его святейшества?

А посему я не верил, что Пьер Жюльен всерьез приводит в качестве примера епископа Гишара. К тому же я припомнил пресловутые нападки на Папу Бонифация VIII в связи с судом над епископом Гишаром и рыцарями-тамплиерами со стороны короля Филиппа. Вы конечно же не забыли, как жестоко враждовали между собой король и Папа Бонифаций. И неудивительно, что после смерти его святейшества, король обвинил его в самых разных ересях и дьявольщине. В сущности, я даже припоминаю, что Бонифацию тоже будто бы приписывали личного демона, которого он якобы вызвал, убив петуха и вылив его кровь в огонь. Возможно, он, как и Гишар, использовал книгу вроде той, что находилась в руках Пьера Жюльена. Но если он был действительно виновен, то почему следствие по его делу внезапно прекратилось, когда Папа Климент (мир праху его) наконец согласился удовлетворить многочисленные требования короля в отношении булл, изданных вышеупомянутым Бонифацием?

Да, я недоверчив и лишен подобающего уважения к старшим. Архиепископ так прямо и сказал, когда мы заспорили по этому вопросу. Но, полагаю, я не одинок в своих сомнениях. Мне известно, что многие другие тоже задумывались об истинных причинах вражды короля к Папе Бонифацию и епископу Гишару.

Пьер Жюльен, однако, был явно не из их числа.

— У меня создалось впечатление, что обвинения, выдвинутые против епископа Гишара, так и не были доказаны, — сказал я.

— Как же не были? Его заключили в тюрьму!

— Но потом его обвинители все-таки передумали.

Пьер Жюльен досадливо отмахнулся:

— Милость, даруемая грешнику, не умаляет грехов его, как вы знаете. А что до отца Августина, то мне представляется, что, наверное, какие-то поборники ереси, в желании услужить дьяволу и отвергнуть истину Господню, совершили это, принеся в жертву одного из самых верных защитников Господа, да таким образом, что им должно было явиться все адово воинство сразу.

— Брат…

— Когда я впервые услышал об этом злодеянии, я подумал: а не колдовство ли это? Я поделился своей догадкой с его святейшеством, и он был весьма обеспокоен.

— Неужели? — не поверил я. Я бы лишь громко рассмеялся. — Но почему?

Пьер Жюльен одарил меня взглядом, исполненным жалости и снисхождения. Взяв меня за руку, он усадил меня обратно на кровать, рядом с собой.

— Вы слишком далеки от Авиньона, здесь, в Лазе, — утешил он. — Конечно, как вам понять, что кроется за последними нападениями на веру христианскую. Я имею в виду пагубное влияние колдунов, заклинания демонов и поклонения им. Вам известно, что Папа назначил комиссию, чтобы расследовать колдовство при его собственном дворе?

Я покачал головой, онемев от изумления.

— Это так. Он сам, убоявшись этого вредоносного союза людей и демонов, вынужден был прибегнуть к помощи магической змеиной кожи, чтобы определить присутствие яда в пище и питье…

— Но все-таки… — клянусь, у меня не было слов, — но все-таки его святейшество не впал бы в подобный грех…

— Сын мой, разве вы не знаете о недавних заговорах против Папы Иоанна? Вы не знаете, что епископ Гуг Жеро из Кагора с сообщниками в прошлом году пытались убить его святейшество?

— Да, конечно, но…

— У еврея они купили три восковых фигурки, к каждой из которых прикрепили по пергаментной ленточке с именами Папы и двоих его верных соратников. Затем они спрятали эти фигурки вместе с ядами, раздобытыми в Тулузе, в хлеб, который отправили в Авиньон.

— Да ну? — Хотя я и знал о заговоре, но о восковых фигурках слышал впервые. — А вы их видели?

— Кого?

— Фигурки.

— Нет. Но я разговаривал с очевидцами.

— Ах, вот как.

Я растерянно замолчал. Казалось, что затевается что-то мне совершенно неведомое. Конечно, борьба с колдунами не есть долг инквизитора еретических заблуждений, так что нельзя было ожидать от меня осведомленности в этом деле. Тем не менее я впервые почувствовал себя оторванным от мира. Я чувствовал себя крестьянином из горного селенья, столкнувшимся с армией захватчиков, к чему был совершенно не готов.

— Я полагаю, что вам следует это прочитать, — посоветовал Пьер Жюльен, наконец выпуская из рук «Демоническую иерархию». У меня еще есть одна книга, с которой вам также следует ознакомиться. Она называется «Лемегетон». Пусть они служат вам руководством для распознания колдунов и гадалок. Вооружившись этими знаниями, вы будете лучше подготовлены к одолению сил зла.

— Но отыскивать колдунов не мое дело. Мне этого не предписывали.

— Может быть, скоро предпишут, — заметил Пьер Жюльен, — если его святейшество добьется своего. Кроме того, вы ведь расследуете убийство отца Августина, не так ли?

Я поднял руку.

— Брат, — сказал я, — отец Августин не был принесен в жертву.

— Откуда вы знаете?

— Потому что он не был курицей, потому что он не был убит в полночь и потому что его останки не разбросали на перекрестке. Останки отца Августина были рассеяны по всей округе.

— Сын мой, нам не дано знать, сколько еще существует книг такого рода, книг с ритуалами и заклинаниями. Книг, которых мы никогда не видели, содержащих невообразимые святотатства.

— Возможно. Но если вы никогда их не видели, брат, то я могу поклясться на Священном Писании, что их не видел и никто другой. Как вы сами заметили, мы живем слишком далеко от Авиньона.

Пьер Жюльен затряс головой.

— Увы, если бы это только было так, — вздохнул он. — И Он, придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде[75]. Нет на земле уголка, свободного от сатанинского поветрия.

Внезапно меня одолела смертельная усталость. Я почувствовал, что, сколько бы я ни пытался, побороть Пьера Жюльена мне не удастся. Он был неутомим — горя внутренним жаром, недостижимым для человека умеренных страстей. Мне стало ясно, что именно эта энергия, это неизменное воодушевление помогли ему упорно двигаться вперед, одолевая всех своих недоброжелателей. Через некоторое время у них попросту опускались руки.

— К примеру, искали ли в Кассера магические тексты? — ревностно поинтересовался он.

— Искали. Не нашли ничего подозрительного.

— Ничего? Ни спрятанных ножей, ни серпов или иголок? Ни черных петухов, ни кошек?

— Понятия не имею. Обыск проводил Роже Дескалькан.

— А крестьяне — вы допрашивали их на предмет знакомства с магией?

— Да с какой стати? — Гнев снова вспыхнул во мне. — Брат, Святая палата существует не для того, чтобы отлавливать колдунов!

— Пусть даже и так, но я чувствую, что время настало, — ответил Пьер Жюльен, на миг задумавшись. — В следующий раз, когда вы будете допрашивать подозреваемых или свидетелей по этому делу, расспросите, что они ели сами или давали есть другим — когти, волосы, кровь и тому подобное. Пусть ответят, известны ли им случаи, когда бесплодная женщина вдруг понесла, или мужья и жены стали вздорить, или дети начали умирать или чудесным образом выздоравливать.

вернуться

75

Иоанн, 16:8.