На полу желтые таблички с номерами обозначали местоположение вещественных доказательств. Одна из них стояла рядом с человеком, неподвижно сидящим на полу у изножья придвинутой к стене кровати. Черты его лица невозможно было рассмотреть в синем полумраке.
Сара приблизилась. Помещение представляло собой куб. Кровать была привинчена к левой стене, у противоположной находились унитаз и раковина; других предметов обстановки здесь не было.
— Я закончила, — сообщила женским голосом мумия, державшая полилайт, погасила синий луч и протянула руку к электрическому переходнику. — Внимание, включаю!
Свет четырех полицейских портативных прожекторов, расставленных в углах, залил палату, и Сара наконец разглядела мертвеца — босого, в светло-зеленой больничной одежде.
Он сидел лицом к ней, прислонившись спиной к кровати и вытянув ноги в сторону выхода. Голова свесилась набок, морщинистая кожа посерела. Вытаращенные глаза смотрели в пространство, будто увидели там что-то чудовищное; разинутый рот застыл в беззвучном крике, обнажились в оскале гнилые зубы, был виден язык, уже распухший. Сальные жидкие прядки волос прилипли ко лбу.
Сара несколько секунд рассматривала эту жуткую картину в целом, затем наклонилась, чтобы изучить синяки на одутловатой шее — это определенно были отпечатки пальцев, сдавливавших горло. Старик, похоже, не притворялся, когда себя душил.
В палату вошел облаченный в комбинезон Тобиас Ловструд:
— Ну-с, что у нас тут, госпожа инспектор?
Сара затянутым в перчатку указательным пальцем отвела со лба мертвеца пряди волос — и поняла, что имел в виду офицер Дорн, когда говорил о "странных отметинах".
На обескровленном лбу были три шрама длиной в полпальца. Они почти сливались по цвету с кожей — различить очертания удалось лишь по белой каемке и легкой неровности. Шрамы, расположенные в ряд, образовывали число 488.
Глава 3
Судмедэксперт присел рядом с покойником на корточки и провел пальцем в перчатке по трем цифрам.
— Это очень старые рубцы, и нанесены они, похоже, не из любви к искусству скарификации. Сомневаюсь, что этот человек по своей воле попросил вырезать число у него на лбу. — Доктор Ловструд посветил фонариком трупу в глаза и в уши. — На глазных яблоках лопнули несколько капиллярных сосудов из-за компрессии верхних дыхательных путей, но слишком мало для смерти от удушья. В ушах нет крови, лицо не побагровело… — Он пощупал шею над кадыком. — Похоже, и подъязычная кость не сломана. Смерть от удушения с большой вероятностью можно исключить. — Затем он внимательно осмотрел конечности и сосредоточенно проговорил: — Пока не вижу никаких ран и следов ударов, ничего, кроме вот этих кровоподтеков на сгибе левой руки, но сюда ему кололи препараты, так что появление синяков вполне естественно… На данный момент это все, что я могу сказать.
— А причина смерти? — осмелилась спросить Сара.
— Могу перечислить десяток, вплоть до пищевого отравления. С точностью отвечу только после токсикологической экспертизы и исследования внутренних органов. Раз уж вы почему-то заинтересовались этим делом.
— Обменяйтесь сведениями с криминалистами и убедитесь, пожалуйста, что отпечатки пальцев на шее принадлежат жертве. После этого можете отвезти тело в лабораторию. И сообщите мне о результатах вскрытия.
Тобиас с некоторым удивлением качнул головой:
— А вы молодец. Подумали, что его мог душить и кто-то другой. — Он одобрительно хмыкнул. — Мало кто из ваших коллег проявил бы внимание к таким деталям.
Сара пропустила комплимент мимо ушей. В ожидании информации от экспертов она собиралась расспросить директора больницы о шрамах на лбу у пациента, а перед тем как выйти из палаты, окинула ее последним взглядом, чтобы лучше запомнить место происшествия.