Выбрать главу

С момента последнего дела прошло почти полгода, шумиха еще не улеглась, но она уже скучала, уже рвалась в бой, размеренная тихая жизнь сдавливала ее, как стальной обруч, мешала дышать, поэтому уже две недели она снова принимала письма, отбирая для себя новое приключение, новую вершину. И сегодня она опять собиралась посвятить это чудесное утро поискам, прочтению сотен писем – просто поразительно, как много людей хотят смерти другим людям – и может, сегодня ей повезет найти жемчужину в куче дерьма. Большинство писем были ловушками, тут ничего не менялось, спецслужбы не могли смириться с поражением, но у нее был опыт и лучший спец по компьютерным делам – у нее был Пророк, так что такие письма на пару они щелкали, как орешки. Иногда, правда, маскировка была почти безупречной… почти, потому что никто не знал ее в лицо, а она всегда сначала присматривалась и следила, а уж потом выходила с согласием на клиента. С годами ее талант отшлифовался, опыт обогатился, и она по-прежнему была в отличной форме, так что поймать ее они не могли, это было слишком трудно. И я снова собираюсь поохотиться, подумала она, поднимаясь в свой кабинет на втором этаже с чашкой чая.

Полгода дома, полгода тихой ничем не примечательной жизни на одном месте. Если бы не Ян, она бы завыла, так что теперь она твердо решила найти себе дело. Ей просто необходимо было немного «подышать». Дом был полностью в ее распоряжении, домработница по выходным не приходила, а Ян ушел с друзьями на пляж рано утром, этот мальчик вставал с первыми лучами солнца, а вот она всегда предпочитала ночную жизнь. Ну, теперь, когда он немного подрос и стал самостоятельным, ей стало гораздо легче. Главное, чему она всегда учила его – уважение. К себе, к близким, даже к врагам. Она уважала его образ жизни, он уважал ее. И вот он, наглядный пример – записка, прикрепленная к холодильнику магнитом-дельфином. Он не стал ее будить, требовать завтрак, просто предупредил, что будет на пляже «Мальта» с друзьями – всех назвал поименно – и дедушкой одного из них, придет к обеду. И всё. Хотя нет, еще подпись «обнимаю тысячу раз» и смешная рожица, смайлик, он всегда рисовал такие в конце послания и всегда так подписывал. Хотя, как это – обнимать тысячу раз, ни он, ни она никогда не обсуждали.

Конечно, она позвонила. Фатима сама себе удивлялась, когда осознавала, что относится к категории «сумасшедших мамаш», она следила за всем, за каждым взглядом, за каждым шагом, за каждым неправильно уложенным волоском в его прическе, но при этом она никогда не ущемляла его свободу, за этим она тоже строго следила. Она замечала всё, но никогда не тыкала его носом в свои открытия. Меньше всего ей хотелось вырастить невнятного мямлю, не способного отвечать за свои слова и не способного и шагу ступить без того, чтобы не держаться за мамкину юбку. Нет, она приучала его к самостоятельности, к тому, что если вдруг он останется один, он выживет и сможет позаботиться о себе. Такая уж у нее была жизнь, она избрала этот путь задолго до его появления. Или это путь избрал ее, не имело значения, главное, что она на себе испытала: каково это остаться наедине с миром, когда ты к этому абсолютно не готов, и не хотела такой судьбы для сына. Она понимала, что к потере любимого человека нельзя подготовиться, нельзя просто перешагнуть через потерю и начать воплощать план, но когда шок проходит, человек начинает жить заново, жить дальше, и вот тогда план жизни становится необходим. И она позаботилась о том, чтобы у ее сына этот план был.

А она снова решила испытывать судьбу и удачу. Она не могла жить без этого, она родилась хищником, а хищник никогда не станет есть траву и блеять вместе со стадом. Что-то держало ее, контракт с Судьбой, заключенный где-то в другом мире, и пока срок этого контракта не истек, она слышала зов и обязана была повиноваться.

Ничего не бывает зря, каждая мелочь, каждый вздох и порыв ветра – всё в этом мире имеет причину, всё связано, всё для чего-то. Этому ее научила жизнь. Судьба или Бог правят бал, и все мы танцуем под эту музыку, все мы кружимся в танце, соприкасаясь и снова расходясь по велению небесного ритма, и кто мы такие, чтобы двигаться не по предназначенным нам траекториям в огромном бальном зале мироздания. Можно злиться и протестовать, но ты упадешь, а музыка будет продолжаться, думала Фатима, поднимаясь в свой кабинет, можно принимать это как должное и просто передвигать ноги в такт, а можно вообще не думать об этом и просто наслаждаться танцем и временем, отпущенным тебе на этом балу. Она прошла через все стадии и остановилась на последней, набив немало шишек и синяков, но жизнь научила ее еще кое-чему: если, прожив жизнь, ты найдешь в себе хоть крупицу мудрости – ты проживешь ее не зря, а то, что достается большой ценой – имеет большую цену. И она двигалась по своей траектории, она просто была собой, была тем, кем рождена была быть – Фатимой, убивающей по велению судьбы и сердца.