Догнал его уже на выходе из этажа. Он не стал пользоваться лифтом, для того, чтобы спуститься с этажа, а направился к аварийному выходу. Так как у меня никакого плана на тот момент не было, то решил просто последовать за ним. Пользоваться лестницами, вроде бы, не разучился.
Представьте мое удивление, когда мы пошли не вниз, а наверх. Пожал про себя плечами и пошел следом. И в походке шедшего предо мной человека было видно, что произошедшее его не сломило, но придавило довольно основательно. И теперь он думал, что делать дальше.
Когда мы практически добрались до ведущей на крышу двери он остановился, дождался, пока я подойду поближе и одним слитным движением прижал меня к стене. Причем это действие не заставило его даже напрячься. А я даже не успел сообразить, как такое могло произойти.
Вы знаете, что чувствует жук, которого пришпилили к оконной раме?
Видимо то де самое, что чувствовал в тот момент и ваш покорный слуга. С одной стороны — очень неудобно стоять на цыпочках, когда тебя прижимают железными тисками к стене, держа за горло. С другой — обидно. Ведь ты доверял этому человеку, а он…
Да. Видимо я расслабился. Посчитал, что наконец-то рядом есть те, кому можно доверять. Я ведь спас им жизнь, а значит они будут…
— Ты на меня так не зыркай, парнишка, — обрубил офицер. — Не такие зыркали. Так что не напугаешь.
Неужели в моем взгляде отразилось нечто такое, что можно воспринять за угрозу? Ведь, вроде бы, никого пугать не собирался?
— А теперь ты мне расскажешь, кто ты и как тебя зовут?
И, поднеся к моему лицу другую руку, сжатую в кулак, он наглядно показал, что не стоит расстраивать человека.
Пока еще существует вероятность, что мы с ним не враги, не буду его провоцировать. Но и говорить ему всю правду — также не намерен. С какой радости. Особенно учитывая, что нас внимательно слушают несколько датчиков, которые непонятно куда передают видео и звуковой ряд. Осталось только упасть на колени и признаться, что я не настоящий принц, что документы у меня липовые и вообще я самозванец. Вы хоть представляете, что со мной сделают после этого? А вы учли, что мы находимся на территории Империи Авар?
Какое рабство!? Кто вам сказал такую глупость? Да если с меня живьем сдерут шкуру и начнут жарить на медленном огне, то должен буду падать в ноги и благодарить добрых людей за сердечное отношение. Так что никаких откровений не будет.
— Ты действительно желаешь снабдить этой информацией аварские спецслужбы?
Этот вопрос задал ему не словами, а отправил на нейросеть. Вот же люди.
Стоит им только начать нервничать, и забывают обо всех высокотехнологичных штучках. Помнят только о том, что у них есть кулаки и зубы, которыми готовы перегрызть горло обидчика.
Однако вопрос, который он задал, показывает, что не все так просто в королевстве Датском. Ведь не спроста же он решил пообщаться на эту тему. А значит, я упустил нечто важное. Но об этом позже.
Видимо осознав, что только что произошло, он уставился на меня как кролик на удава.
— Извините… Ваше высочество.
Аккуратно отпустил меня, и добавил:
— Нервы.
Оно и понятно. После произошедшего не только нервы могут начать шалить, а и нечто более важное.
— Пошли, поговорим, — кивнул ему на ведущую на крышу дверь.
Вместо ответа он развернулся и с опущенными плечами пошел впереди меня. Когда ручка на двери не захотела открывать нам путь наружу, и я уже собирался вмешаться, чтобы подправить ее мозги, все-таки вещь электронная, то ничего сделать не успел. Буквально одного удара оказалось достаточно, чтобы выход стал доступным не только для нас, но и для каждого, кто решит им воспользоваться. Видимо в этот единственный удар дядя Вова вложил всю накопившуюся у него злость.
На крышу гостиницы вышли без единого слова и направились к ограждающему парапету. Хотя и страшновато было, вдруг у него клямка вообще рухнет, и он сбросит меня вниз. А лететь-то этажей пятнадцать, не меньше. Выживу, или нет? Однако не стал акцентировать на этом внимания и постарался вести себя как можно естественнее.
Несколько минут прошли в полнейшей тишине, которую никто из нас не спешил нарушать. Хотя о тишине, наверное, я все-таки переборщил.
Потому как фоновый шум от окружающей жизни, которая вокруг просто бурлила, никуда не делся. И вот все эти механизмы, которые, как вы понимаете, просто не могут работать, совсем не издавая шума, вносили свою какофонию в окружающую действительность.