И тут девушка робко назвала мою фамилию, что меня одновременно и обрадовало и удивило – еще никогда мою квартиру не посещали такие симпатичные гости.
Я как можно шире открыл дверь и, стараясь выглядеть солидным, сдержанно произнес:
– Тогда проходите. На мое счастье, вы не ошиблись: я – тот самый человек, которого вы разыскиваете.
Однако девушка не тронулась с места и по-прежнему смотрела настороженно, недоверчиво.
– А вы меня не разыгрываете?
– С чего вы решили?
– Мне сказали, что человек, которого я должна найти, писатель.
– Понятно, – иронически протянул я. – Видимо, вы представляли себе, что писатель выйдет к вам непременно с пишущей машинкой на шее или с гусиным пером за ухом?
– Нет, конечно, – еще больше смутилась девушка. – Просто я думала, писатель должен выглядеть гораздо старше…
– И солидней?
Девушка промолчала, однако по ее лицу я понял, что именно это она и хотела сказать, но постеснялась.
– Значит, чтобы выглядеть настоящим писателем, я еще слишком молод? Серьезный недостаток. Одно утешение, что со временем он исчезнет сам собой, без всяких усилий с моей стороны…
Я хотел произнести эту фразу без улыбки, с видом оскорбленного достоинства, но не получилось, губы девушки тоже тронула улыбка.
– Так вы зайдете в квартиру или мы так и будем продолжать этот содержательный разговор через порог? Говорят, плохая примета. Чтобы у вас не осталось сомнений, тот ли я человек, за кого выдаю себя, я покажу паспорт.
– Зачем же?! Я вам и так верю…
Только теперь я вспомнил о незастегнутой рубашке и, сунув ножик в карман брюк, торопливо застегнулся, посторонившись, пропустил девушку в прихожую. Она переступила порог, вынула из сумки большой, нестандартный, явно самодельный конверт из плотной желтой бумаги.
– Мне поручили передать вам это письмо.
– Кто поручил?
– Вы все поймете из письма. – Девушка протянула конверт, намереваясь тут же уйти, что меня вовсе не устраивало. И я напустил на себя такую строгость, словно речь шла о вручении важного дипломатического послания:
– Извините, однако прежде чем вы уйдете, я должен обязательно ознакомиться с содержанием письма.
– Но я спешу.
– Это не займет много времени, – настаивал я на своем условии. – В противном случае я просто не возьму письмо и вам не удастся выполнить поручение.
Девушка, взглянув на часики, покорно вздохнула и, пройдя в комнату, присела на стул возле самой двери.
Догадливые читатели, наверное, уже поняли, что весь этот спор я затеял, чтобы подольше задержать незнакомку у себя в квартире. Девушка интересовала меня больше, чем содержание письма, поэтому, оттягивая время, я поудобней устроился в кресле возле журнального столика, с обеих сторон внимательно разглядел конверт, на котором крупными буквами был написан мой адрес и фамилия с инициалами, и только после этого вскрыл его.
Первым я извлек из конверта толстый лист картона, тщательно завернутый в папиросную бумагу. Развернув ее, увидел акварель с изображением какого-то старинного трехэтажного особняка на берегу реки и церквушки рядом. Хотя я совершенно не разбираюсь в живописи, но тут сразу догадался, что акварели не один десяток лет и создана она настоящим художником. Это заставило меня уже с интересом развернуть сопроводительное письмо, написанное, как я уже говорил, очень аккуратным, даже изысканным почерком с такими замысловатыми завитками, которые раньше мне приходилось видеть только на фотокопиях писем и документов прошлого века.
Таков же, под старину, был и стиль письма, но еще больше меня удивило его содержание. Поскольку это письмо положило начало всем последующим событиям, привожу его полностью, без сокращений:
«Милостивый государь!
Вероятно, мое письмо Вас удивит, но постарайтесь отнестись к нему со всей серьезностью. Просьба, с которой я намереваюсь обратиться к Вам, – это не розыгрыш и не прихоть пожилого человека, не знающего, чем занять отмеренное ему Богом время земной жизни. Все гораздо сложнее, чем может представиться на первый взгляд, и в силу ряда обстоятельств, которые когда-нибудь я изложу Вам, крайне важно для меня. Пока же скажу одно: от Вашего решения – принять или не принять мое предложение – зависит если не моя жизнь, то, по крайней мере, мое душевное состояние, а в преклонном возрасте, в котором нахожусь я, это, согласитесь, немало. Только не подумайте, ради бога, что я хочу Вас разжалобить! Просто мне очень нужно, чтобы с самого начала Вы поверили в мою искренность и горячую заинтересованность в результатах того расследования, которое я предлагаю Вам провести.