У Тани вообще-то лежал в кармане рубль. Но эти деньги ей оставили совсем на другие цели.
— Да есть у меня! — Наташа махнула рукой. Мол, о том ли сейчас надо думать, в такой неприятный момент.
Известно, что у ребят бывают неприятности, которые они среди своих могут объяснить, а взрослым — никак. Потому что стыдно. Но, оказывается, и у взрослых бывают такие же неприятности, которые своему, взрослому, вроде ничего, растолкуешь, он тебя по-взрослому поймёт, а ребёнку — буквально язык не поворачивается!
Вот сейчас в таком положении и была Наташа.
К начальнику ей удалось «пробраться» без особенного труда. Из проходной позвонила в отдел кадров — как будто устраиваться на работу. Ей выписали пропуск, потому что этому предприятию шофёры и бульдозеристы требовались, да ещё как! Но пошла Наташа не в отдел кадров, а прямо к директору. Сказала секретарю:
— Я по вопросу трудоустройства. Мне нужно лично у директора кое-что выяснить. Я только на пять минут.
Ну, посидела, конечно, немного, подождала, когда директор освободится. А секретарша же знает: люди предприятию позарез! Подумаешь, пусть даже она пять минут директорских оторвёт, а зато будет у них работать!
И вот Наташа вошла к директору, показала Алёшкины карточки. Директор удивлённо посмотрел на неё:
— Ну правильно, бывший наш… А что такое случилось-то?
— Да ничего! — Наташа пожала плечами. — На нём ещё работать можно!
— Отработал он своё, — спокойно возразил директор. — Всё полностью, что по техусловиям указано. И мы его сактировали!
Таня Смелая перестала лизать мороженое и вопросительно посмотрела на Наташу.
— Ну, понимаешь, это людям не определяют, кто сколько проживёт. А машинам инженеры устанавливают срок: через сколько времени работы ремонт, через сколько — на выброс.
— А что это: «сактировали»?
— Значит, составили акт, бумагу написали, что машина состарилась!
Дальше Наташе совсем трудно было объяснить, что ещё говорил директор.
— Я бы мог вам, милая девушка, больше вообще ничего не объяснять. Но я вам всё-таки растолкую. Вы человек-то ведь взрослый, да? По крайней мере кажетесь таковым! Карьер закрыли по решению районного Совета. Бульдозеры нам вообще больше не нужны. А этот как раз можно было списать. Экскаваторщику шестьдесят два — ушёл на пенсию. Нам вместо недостающей единицы дали новую. Причём поливальную машину. Теперь она ваши же улицы освежает. А так мы бы её ждали ещё лет пять!
Таня слушала Наташин рассказ и не понимала. Вот увидит её Алёшка, станет спрашивать. Что она, действительно, скажет-то?
— Да на этом экскаваторе работать некому, — пыталась растолковать Наташа и таким голосом, как будто она уже немного устала объяснять. — Он им вообще не нужен.
— И что же мы теперь делать будем.?
— Не знаю. — Наташа пожала плечами. — У меня вообще-то отпуск кончается.
— Далеко уезжаешь? — спросила Таня вежливо.
— На Кольский полуостров! Я ПТУ как закончила, вот туда и распределилась.
Таня не очень знала, где он такой — Кольский. Похоже, что где-то на севере, название потому что зимнее, ледяное: Кольский — скользкий.
Надо было расставаться, надо было говорить: «До свидания». Наташе тоже стало как-то неудобно. Может, и потому ещё, что под конец, не зная, что больше сказать, она будто даже стала немного оправдывать этого директора.
— Есть у тебя клок бумаги?
Нашёлся у Тани в сумке автобусный билет: урны редко встретишь, и билеты иной раз залёживаются. Теперь вот пригодился!
— Ну прощай! — Наташа быстро написала на билете свой телефон. — Я ещё тут пробуду три дня. Если чего… — Она улыбнулась. — Пока. Слушай, а может, вам правда его сдать на металлолом? Будет польза.
«Ни за что я тебе не позвоню», — думала Таня. Невозможно было представить, как они ломают бедного «экса», валят его бока и кости на грузовую машину. А та стоит, озирается: вот и на меня также нападут когда-нибудь. А «экса» уже не существует, уже нету в живых!
А им ещё за это премию выдадут!
Алёша Пряников сидел с перевязанной головой, но было понятно, что ему уже не больно. Слушая Таню, он сильно удивлялся, это правда, но не сильно расстраивался! Не вышло так не вышло — подумаешь. Он же давно сказал: это дело взрослое. Известно, например, что берут вполне хороший, даже, может, отличный для кого-то телек и пускают под пресс. Спрашивается: зачем? Его починить, он ещё сто лет будет показывать. Ответ: аппарат морально устарел!
Что это такое «морально», по правде говоря, было не совсем ясно. Но аллах с ним, с этим «морально», главное — устарел! Зачем тебе смотреть в хилый чёрно-белый экранчик, когда сколько хочешь цветных да ещё и с большими экранами. Так же, наверно, и с этим «эксом»… Но главное, для Алёшки экскаватор совершенно не был живым существом, как для Тани.