Йон молчал, ожидая продолжения.
— Я приняла его сына лично, как он и просил. Но Чител Ойзо не смог. А в этом королевстве очень мало мужчин, которые бы не хотели меня, Йон. И еще меньше тех, которые бы испытывали отвращение ко мне. И, поверь, я не желала бы знать причину этого отвращения.
Йон открыл дверь и вышел.
Глава 3. Обратная сторона столицы
В каморку к Эреху он вернулся уже поздним вечером. Сначала долго бродил по улицам, выветривая аромат благовоний Красной улицы, потом, обнаружив себя аж у Северных ворот, пешком добирался домой, чтобы переодеться в гражданское. Одним словом, когда Йон подошел к Синему кварталу, небо над головой уже окрасилось в густые цвета ставень на окрестных домах.
Эреха он обнаружил в его подземелье, за столом, в окружении крепости из справочников, разваливающихся тетрадей, каких-то пробирок с ретортами и дешёвой коптилки, притворявшейся лампой. Пробирки все были как одна с отбитыми краями, так что не составляло труда догадаться, где нищий бывший студент их наскреб — повытаскивал из мусорных баков вокруг своего же госпиталя.
— Ну, разобрался, что там такое было, в свертке? — с порога поинтересовался Йон.
— Подождите, — неразборчиво пробубнил Эрех, не отрывая покрасневших глаз от плошки, в которую что-то капало из хитрой стеклянной конструкции. — Еще минуточку.
Йон ухмыльнулся и принялся прогуливаться по импровизированной лаборатории, разглядывая интерьеры. В принципе, усилия, с которыми Эрех ее сооружал, заслуживали, как минимум, уважения. Чем-то это место напоминало лавку старьевщика, поскольку не обремененный деньгами парень стаскивал сюда все, что хоть отдаленно могло послужить его целям. В итоге, вместо книжных шкафов вокруг громоздились поставленные на бок винные ящики, заполненные книгами, отправленной в утиль битой медицинской посудой, банками и бутылками с какими-то жидкостями, порошками и анатомическими препаратами. Йон остановился перед укупоренной емкостью, где в желтой жиже плавали чьи-то легкие, поскреб пальцем пыльный стеклянный бок.
— Нашел! — радостно возвестил Эрех и взмахнул пробиркой, как гвардеец полковым знаменем.
— Ура, — согласился Рейке и подошел к столу. — Ну, что это за ерунда такая?
— Я не знаю, — не снижая градуса счастья ответил целитель.
Йон приподнял брови и пристально поглядел в восторженные серые глаза.
Эрех смутился.
— Вообще, это порошок белого мака, смешанный с порошком из семян дурмана побережного и с чем-то явно искусственного происхождения, что я не могу определить. Никогда такого не видел. Я три часа потратил, отделяя это от остальных составляющих. Единственное, что знаю — оно хорошо растворяется в горячей воде и эфире. В холодной воде просто выпадает в осадок и все.
— Дурман побережный — это черная дурь? — уточнил Йон и отобрал пробирку, на дно которой лениво оседали белые хлопья.
— Да.
— Интересно, — он покрутил пробирку перед светом коптилки, потом понюхал.
Сквозь типичную вонь кислятиной еле пробивался сладкий, ни на что не похожий душок.
— Интересно...
Док подпрыгнул на стуле.
— Что — интересно?
— Ты был когда-нибудь в чумных домиках? — Йон на вопрос не ответил, всунул пробирку в докторскую лапку и повернулся к столу спиной, разглядывая красочную обложку анатомического атласа. Такой не меньше пятидесяти лян стоит.
В голове бешеными кроликами скакали мысли. В довесок к тому, что покойник вполне мог оказаться насильником и шантажистом, стоило прибавить еще и наркотики. Что ни день, то чудо. Йон заскрипел зубами.
— Я что, похож на идиота? — возмущенным баритоном отозвался Эрех.
— Ну, может, целительский долг заносил...В конце концов, был же ты в тюрьме, хоть по твоему виду и не скажешь, — усмехнулся Рейке.
— Не заносил, — целитель надулся. — И вообще, ненавижу чумных и всю эту... коммерцию.
Сказано было брезгливо, с омерзением в голосе.
— Это плохо. В жизни стоит интересоваться не только строением человеческого тела, — Йон не выдержал, стащил атлас с полки, тот послушно распахнулся на странице с изображением кровеносной системы. — Ты вообще знаешь, как организуется дело в таких заведениях?
Мелкий за его спиной покачал головой, потом спохватился, что Йон его не видит, и сказал вслух:
— Нет.
— Довольно просто. Существует два направления поиска клиентуры: дешевое и дорогое. Дешевое — это как раз черная дурь, ее легко сделать самостоятельно, достаточно собрать семена, смолоть с водой или там поджечь, и наступает счастье. Другое дело, что ей легко отравиться, разрушение тела наступает за погода, а чердак перекашивает так, что... — Йон вспомнил дождливый вечер в портовых доках Асталота, выпученные в эйфорическом бреду глаза и остро заточенный топор. Плечо от воспоминаний привычно заныло. — Одним словом, очевидной любовь к дури становится быстро, такое не спрячешь. Но, тем не менее, есть такие чумные домики для бедных, где их собирают по нескольку человек, усаживают в кружок, ставят посередине курильницу с тлеющими семенами, а все окна и щели затыкают мокрой кожей. Видел когда-нибудь, что в таких случаях бывает? Нет? Тебе очень повезло, мелкий.