Я никогда не могла понять, чем я так отличаюсь от всех остальных. И с некоторых пор я не сильно этим заморачивалась. Хотя, помнится, когда мои университетские преподаватели настойчиво пытались сподвигнуть меня заняться практической медициной, я едва не свихнулась. Как бы то ни было, я преданно любила свою работу и все, что с ней было связано. Мы с доктором Торрес, да и с предыдущими коллегами, добились нескольких существенных подвижек в лечении рассеянного склероза и некоторых других заболеваний. Так что, когда мои бывшие однокурсники при встрече рассказывали мне, какое чувство глубокого удовлетворения они испытывают при виде лица пациента, которому сказали, что его рак излечен или в ремиссии, или при взгляде на лицо молодой матери, которой только что показали ее новорожденное дитя, я всегда думала о не менее счастливом выражении лиц моих знакомых-исследователей, когда то, над чем мы так тяжко работали, оказывалось правильным, или когда я просыпалась посреди ночи, разбуженная новой теорией, а потом она подтверждалась.
Я широко улыбнулась. Вот что действительно было важным для меня. Вот что действительно меня глубоко затрагивало.
Лифт приехал, я шагнула в кабину и нажала кнопку нужного мне этажа. Я прокручивала в голове все, над чем мы работали в лаборатории, пытаясь подготовиться к любым вопросам, которые мне могла бы задать пациент. Еще я пыталась вспомнить все, что знала о врачебной этике, о чем можно говорить с больным, а о чем нельзя, чтобы не заработать обвинение в ненадлежащем исполнении служебных обязанностей.
- Здравствуйте, доктор Литтман, - сказала одна из медсестер из-за стойки сестринского поста. Я понятия не имела, кто она такая и как ее зовут. Улыбнувшись и приветственно покивав, я отправилась в сторону палаты 301. Остановившись на мгновение пред дверью, я вошла. Палата ничем не отличалась от остальных – узкая кровать, приятный декор, чтобы пациент чувствовал себя мирно и непринужденно. Телевизор работал, но звук был сведен почти к нулю. У стены под окном стояла больничная каталка. Я повернулась, чтобы посмотреть на пациента и увидела, что она пристально изучает меня. Она выглядела очень хорошо, короткие темные волосы влажно блестели, видимо, она недавно приняла душ.
- Здравствуйте, - я вытащила ее карточку из держалки на спинке кровати и глянула на ее имя, - миссис Блеквелл, как вы себя чувствуете?
Ее голубые глаза озарились улыбкой.
- Ну, у меня бывали деньки и получше, но, в общем и целом, я чувствую себя хорошо.
Я услышала, как кто-то включил воду в маленькой ванной комнате за дверью и поняла, что у нее посетитель.
- Да, и, пожалуйста, зовите меня Анна.
- Хорошо. Стало быть, Анна. А я – доктор Литтман из отдела исследований, и я слыхала, что у вас к нам есть вопросы.
- О да. Я так рада, что вы пришли.
- Анна, вот ваша вода.
Я повернула голову на звук. Дверь ванной, скрипнув, отворилась. Оттуда вышла женщина, и мои глаза широко распахнулись, когда чувство узнавания охватило меня.
- Ой, я не знала, что мы не одни!
Она рассмеялась, поставила графин с водой на тумбочку, подошла ко мне и протянула руку.
- Здравствуйте, я доктор Корриган.
Я сжала предложенную руку, все еще ошеломленно глядя в ее голубые глаза. Мне изменяет зрение или мое прошлое пытается пожать мне руку? Она смотрела на меня с ожидающей, вежливой улыбкой. Она что, меня не помнит?!
- Доктор Литтман.
Она глянула на меня и глаза ее сузились.
- Литтман… Вы не состоите в родстве с Литтманами из Винстона? – она склонила голову на сторону, обозревая мое лицо. – Энди?
Я кивнула.
- Привет, Хейли.
- Боже мой! – она улыбнулась, шагнула назад, чтобы лучше рассмотреть меня, прижала руку к груди. – Вот это сюрприз!
- Ты это мне говоришь? Что ты здесь делаешь?
Она указала на кровать.
- Я как раз собиралась провести психологическое обследование Анны. А ты?
- Ну, предполагалось, что я отвечу на ее вопросы, но раз ты добралась сюда первой, то я вернусь позже. Здорово было снова повидать тебя.
- Тебя тоже. Может, как-нибудь увидимся и поболтаем?
Я кивнула, улыбаясь.
- Да, как-нибудь. Ну, хорошего дня вам обеим.
Взглянув на нее еще раз на прощанье, я повернулась и вышла, направляясь в холл. Представить только… Я не видела Хейли столько лет… и я не очень многое помнила о нашей дружбе… Пока я шла к лифту, какие-то обрывочные воспоминания стали всплывать в моей голове. Я помнила, как мы с ней ходили на какую-то кошмарную вечеринку, хотя не могла сказать, кто был хозяином. И что-то насчет мячика… мяч куш, может быть? А может, это было с кем-то другим.
Прошло почти одиннадцать лет с тех пор, как я видела Хейли. Мы повстречались однажды, когда она вернулась домой на рождественские каникулы. Это было в торговом центре, но никто из нас не остановился. Мы увидели друг друга, помахали руками и разошлись.
Я засунула руки в карманы халата, пока лифт с мягким шумом спускался, возвращая меня в мой уютный лабораторный мирок.
Где моя память дала сбой? Я была уверена, что у меня не было ни единого школьного друга, что все школьные годы прошли для меня под знаком полного одиночества. Моя жизнь по-настоящему началась только в колледже, поэтому я сознательно решила забыть большую часть старшей школы и вообще все, что было до этого. И вот, пожалуйста, моя школьная подруга сидит там, наверху, и разговаривает с больной молодой женщиной.
Пожав плечами, я толкнула дверь лаборатории и пошла в свой кабинет.
С усталым вздохом я повесила халат на спинку стула в кафетерии. Эйрин умудрилась прийти первой и заняла для нас столик. Теперь она сидела и читала журнал «Редбук».
- Ты есть собираешься? – спросила я, засовывая руку в карман за деньгами.
Она подняла голову и отрицательно ей замотала.
- Неа. Я не голодная.
- Конечно, ты всегда так говоришь. А как только я вернусь к столу, ты тут же начнешь ковыряться у меня в тарелке.
Она захлопала темными ресницами и невинно заулыбалась.
- Я? Да ни за что на свете!
- Салат или сэндвич?
- Ну правда, Энди, я ничего не хочу.
- Значит, салат. Сейчас вернусь.
Очереди к стойкам уже начали формироваться, и это напомнило мне о школьных днях. Я продвигалась вперед, поглядывая по сторонам. Я вроде бы услышала свое имя, но слишком погрузилась в свои мысли, да и никто на работе никогда не называл меня Энди.
- Энди?
Прищурившись, я огляделась и увидела знакомые голубые глаза. Она стояла всего в паре человек от меня. Я улыбнулась.
- Привет. Проходите вперед, - я пропустила двоих врачей и встала перед Хейли.
- Привет. Как дела? - улыбнулась она.
- Отлично. А сама как?
- Хорошо, все хорошо. Просто пытаюсь привыкнуть к новой работе.
- Да, а когда ты приехала? Я уверена, что заметила бы тебя.
Улыбаясь, я продвинулась на шаг вместе с очередью.
- Ну, в общем-то, я перебралась сюда в понедельник.
- На полную ставку? – она кивнула. - А откуда ты переехала?
- Я преподавала в UCLA [26]последние два года.
- Правда? А как ты оказалась здесь? Я имею в виду, ты вроде как выполняла работу психолога с Анной Блеквелл.
- Да. У меня диплом психиатра, но после обучения я практически занималась этим около двух лет… - она провела ладонью по волосам, они у нее теперь были до плеч. – А пять лет назад мой отец заболел.
- О, мне очень жаль.
-Да, ему диагностировали рассеянный склероз. Он некоторое время держался молодцом, но в последний год ему намного хуже. Мама не может ухаживать за ним сама, поэтому я вернулась, чтобы какое-то время помогать ей.