Выбрать главу

Учитель, добрая душа, уделял особое внимание обработке Уга. Это было для него делом чести, поскольку Уг, по всей видимости, являлся последним из племени Плосконогих. Цивилизовать Плосконогого — такой славы готов был добиваться любой учитель. До сих пор это никому не удавалось. Сколько юношей Плосконогих, выйдя из школы, казалось бы, совсем культурными людьми, покрытыми лаком цивилизации, усвоившими привычку носить шляпу-дерби, иметь текущие счета, некоторую долю морали, безопасную бритву, молитвенник, подтяжки, складку на брюках и другие культурные атрибуты, при первом удобном случае начинали вновь предаваться своим варварским обычаям…

— Все эти Плосконогие атависты, — говорил огорченный учитель. — Они сбрасывают культурный налет так же легко, как змея кожу. В субботу вечером, надев шляпу-дерби, он ест мороженое и мирно обсуждает достоинства автомобилей различных марок, а в понедельник как ни в чем не бывало, нацепив на себя перья и мокасины, отплясывает священный танец племени и выкапывает топор войны.

— Но, — продолжал учитель, — я все-таки верю, что из Уга выйдет толк: я взял его совсем малышом. Последний из Плосконогих будет и лучшим из Плосконогих. Я его выдрессирую так, что он никогда не снимет шляпу-дерби. В конце концов шляпа — символ культуры. Разве станет дикарь носить шляпу?

И он не покладая рук трудился над Угом. Время текло с положенной ему скоростью, у индейца увеличивался аппетит и объем груди, а учитель с радостью наблюдал, как увеличивается число признаков его морального развития.

— Во всяком случае, — утешался учитель, — достаточно того, что я сделаю из него законопослушного члена общества. — И продолжал обстреливать Уга из тяжелых орудий цивилизации.

Когда Угу исполнилось четырнадцать лет, произошло одно многообещающее событие. Учитель собственными глазами видел, как на школьном дворе Уг поругался с Генри Джемсом Серым Медведем, отпрыском племени Черноногих. Не поддававшийся влиянию цивилизации, Генри Джемс во время обсуждения какого-то технического вопроса ударил Уга. Обычно такой оборот беседы вызывал немедленную свалку. Но, к удивлению и восторгу учителя, Уг звонко воскликнул:

— Я не буду драться с тобой, Генри Джемс Серый Медведь! Учитель говорит, что дерутся только дурные люди: хорошие люди подают в суд. Если ты ударишь меня еще раз, то на вечерней молитве я на тебя пожалуюсь отцу небесному, и он тебе задаст хорошую взбучку, Генри Джемс Серый Медведь!

Генри Джемс нагло предположил, что Уг просто трусит, на что тот возразил:

— В хороших книгах говорится, что драться позорно; и вообще, чего пристал к маленькому? Выбрал бы себе противника под пару… — Произнеся это, Уг не без достоинства удалился.

Учитель почувствовал прилив гордости.

— Плоды цивилизации, — сказал он.

Вечером учитель гулял в дубовой роще. Вдруг он услышал какие-то звуки. Сперва это был шорох, топот, потом раздались выкрики, перешедшие в пение. Учитель тихо пошел на голос и остановился за кустом перед лесной поляной.

Пел Джордж Вашингтон. Пел и плясал. Это был дикий танец, состоявший из прыжков, жестикуляции и быстрого верчения. Штаны Уга висели на суку вместе со шляпой-дерби. В черных волосах торчали перья из хвоста свежеощипанного индюка. В руке сверкало лезвие перочинного ножа, которым Уг грозил красному червю-выползку. Он плясал и пел боевую песнь. Затем отсек червяку голову.

На лице учителя отразилось страдание. Он понимал слова песни: «Помоги мне, о кровавый дух войны, поразить моего врага, Серого Медведя, как я поражаю эту змею. Дай мне силу его опрокинуть, оседлать, оскальпировать, изрезать на мелкие кусочки…»

Это был запрещенный «Змеиный танец», который когда-то плясали храбрецы Плосконогие перед вступлением на тропу войны.

Рассердившись, учитель сцапал Уга, конфисковал остатки червя и крепко оттаскал за ухо индейца.

В ту ночь учитель опять до головной боли думал о проблеме воспитания Уга.

«Я должен сделать большее, чем привить ему манеры, — решил учитель. — Он должен стать морально другим, Но как? Надо овладеть его воображением. Надо найти такую нотку, на которую отзовется его душа».

И он стал нащупывать эту тайную нотку. И, наконец, нашел…

Когда учитель говорил о глаголах и спряжениях, лицо Уга оставалось безразличным. Но когда начинался урок истории и учитель принимался рассказывать о дяде Сэме, Уг подтягивался, глаза его блистали. Для опытного педагога это было откровением. Он стал упирать на могущество дяди Сэма, на любовь дяди Сэма ко всем народам, населяющим его владения, а особенно к его подопечным индейцам, и, в частности, персонально к некоему маленькому индейцу из племени Плосконогих по имени Джордж Вашингтон Уг. На Уга это произвело огромное впечатление. Он страстно влюбился в дядю Сэма; он положительно таял от счастья при мысли, что этот удивительный пожилой джентльмен в цилиндре со звездами, в брюках со штрипками и козлиной бородкой является его другом и покровителем. Уг не совсем ясно понимал, что такое подопечный, но очень гордился тем, что его опекун сам дядя Сэм. Он начал свысока поглядывать на белых фермеров, чьи земли лежали на самой границе резерваций: ведь фермеры были просто граждане, а он — питомец дяди Сэма. B теперь, когда старшие ребята обижали его, он не составлял планов кровавой мести, а лишь говорил: