— Ты спросил отца?
— Я не смог.
— Ты сразу ушел?
— Да. Я ходил по улицам. Я хотел пойти к этой женщине.
Была еще одна сцена, детали которой никогда не станут известны, конечно, если барон не прекратит изображать сумасшедшего, — это сцена, которая произошла между Франсуа Лагранжем и Андре Дельтелем. Но это не должно было касаться Алэна. Не нужно разрушать его представления об отце.
Вряд ли депутат пришел с намерением убить Лагранжа. Вероятней всего, он хотел угрозой заставить его вернуть документы, при помощи которых его шантажировали.
Силы были неравные. Дельтель был полон сарказма. Он был человеком, привыкшим к борьбе, а перед ним стоял трусливый толстяк, дрожавший за свою шкуру.
Конечно, документов в квартире не было. Даже если бы Лагранж захотел, он не смог бы их вернуть. Что он сделал? Наверное, плакал, умолял, просил прощения. Он обещал вернуть.
И все это время он был загипнотизирован дулом пистолета.
В конце концов именно благодаря своей слабости он оказался победителем. Как ему удалось завладеть оружием? Какой хитростью он отвлек внимание депутата?
И тогда он перестал дрожать. Наступила его очередь кричать, угрожать…
Безусловно, он случайно нажал курок. Он был слишком труслив и слишком привык еще со времен лицея кланяться и получать пинки.
— Но я кончил тем, что пошел к вам…
Алэн снова повернулся к Жанне Дебюль, которая тщетно пыталась уловить обрывки их разговора. Шум ресторана, звон бокалов, стук ножей и вилок, голоса, смех и музыка, доносящиеся из большого зала, мешали ей слушать.
— Пожалуй, пора идти…
Алэн запротестовал.
— Вы оставите ее здесь?
Женщина тоже удивилась, когда Мегрэ молча прошел мимо нее.
Все прошло слишком гладко. Может быть, она надеялась на скандал, который позволил бы ей остаться в выигрыше.
В холле, победоносно вынув трубку и засунув сигару в монументальную пепельницу, Мегрэ пробормотал:
— Подожди минутку…
Он подошел к дежурному.
— Когда уходит самолет на Париж?
— Один — через десять минут, но вы на него, конечно, не успеете. Следующий — в половине седьмого утра. Заказать вам билет?
— Два.
— На чье имя?
Он сказал. Алэн ждал, смотря на огни Стрэнда.
— Подожди еще минутку. Мне надо позвонить.
Теперь он мог пойти в кабину.
— Это вы, Пайк? Простите, что я не мог с вами позавтракать или пообедать. Завтра я вас тоже не увижу. Я вылетаю ночью.
— Самолетом в шесть тридцать? Я вас провожу.
— Но…
— До скорой встречи.
Пусть делает как хочет, иначе еще огорчится. Странная вещь, Мегрэ больше совсем не хотелось спать.
— Пройдемся немножко?
— Как хотите.
— Иначе выйдет, что за все мое путешествие я ни разу не прошелся но лондонским тротуарам.
Мегрэ вспомнил, что он за границей, и, вероятно, поэтому ему казалось, что фонари горят иначе, чем в Париже, что ночь другого цвета и даже воздух имеет другой вкус.
Они неторопливо шли рядом, разглядывая витрины кинематографов, баров. За Чаринг-Кроссом открылась огромная площадь с колонной посередине.
— Ты проходил здесь сегодня утром?
— Кажется. Как будто знакомо.
— Трафальгар-сквер.
Мегрэ доставляло удовольствие пройтись по знакомым местам, и он повел Алэна на Пиккадилли-Серкус.
— А теперь нам остается только пойти спать.
Алэн мог убежать. Мегрэ пальцем бы не пошевелил, чтобы его остановить. Но он знал, что мальчик этого не сделает.
— Мне хочется выпить кружку пива. Ты разрешишь?
Мегрэ не так хотелось пива, как ему снова хотелось почувствовать атмосферу лондонского бара. Алэн не стал пить, он молча ждал.
— Тебе нравится Лондон?
— Не знаю.
— Ты смог бы сюда вернуться через несколько месяцев. Потому что тебе придется пробыть там всего несколько месяцев.
— Я увижу отца?
— Да.
Немного времени спустя Мегрэ услышал всхлипывание, но сделал вид, что ничего не заметил.
Когда они вернулись в отель, комиссар положил связку ключей и немного денег в конверт, на котором надписал адрес отеля «Жильмор».
— Я чуть было не увез их во Францию.
Потом сказал Алэну, стоявшему рядом с растерянным видом:
— Пошли?
Они поднялись в лифте. В номере Жанны Дебюль горел свет, может быть она ожидала прихода Мегрэ. Ей придется долго ждать.
— Входи! Здесь две кровати.
И увидев, что его спутник смущен:
— Ты можешь спать не раздеваясь, если хочешь.