— Выходит, что один сторож охраняет два объекта?
— Бывает… — сразу согласился Камынин. — Особенно весной и летом. У нас ночи зеленые, все видно, и двум сторожам делать нечего.
— И в такие дни, когда за вас работает напарник, вы и ездите тогда по своим цветочным делам?
— И так бывает… Но бывает и по-другому. С женой в театр сходим или в кино, в гостях задержимся, я прихожу попозже: напарник присмотрит.
— А кто же принимает пломбы?
— Так мы же оба на службе. Потому оба и принимаем. Я у нее, она у меня.
— Кто — «она»? — несколько обалдело осведомился Николай.
«Вот чертов мужик, — подумал он, — обязательно подбросит задачку. Смеется он надо мной, что ли?»
Но Камынин все так же спокойно пояснил:
— Так сменщик мой — бабка. Настырная. Целую ночь не спит. Придет поговорить, насилу остановишь. Нет, с таким напарником, как она, и захочешь, так бдительность не потеряешь.
— И вы ни разу ничего подозрительного вокруг базы или на базе не замечали?
— На базе — нет. Люди у нас честные.
— А это вы как установили?
— Видно. Глаза чистые, взгляд открытый, веселый, сумочек всяких, свертков при выходе не обнаруживается. Насчет этого у них строго. Директор — парень крепкий. А вот вокруг… Что ж, овраг он и есть овраг…
— А подробнее…
— Зимой, конечно, там только днем ребятня на салазках и лыжах катается. Но не поздно. А летом… Летом там и выпивка бывает, и парочки задерживаются… Ну услышишь что — я ж всегда прислушиваюсь — влезешь на ящик, покричишь — разойдутся. И напарник мой — через ее двор вход в овраг преотличный, — как заметит, что кто-то прошел, мне сообщит.
Протокол допроса Камынин подписал не читая.
4
В служебном кабинете стояла тишина, пахло застарелыми окурками, пропыленными бумагами и чуть-чуть то ли дезинфекцией, а может, плохой олифой.
Но и запах и тишь стали привычными, и потому думалось здесь легко. Подытожив узнанное за день, сделав зарисовки склада, Николай вложил в дело протоколы допросов и вздохнул: начало путаное. Он вспомнил Камынина и задумался.
Что-то в самом деле странное жило в этом человеке — либо редкое откровенное прямодушие, либо огромная хитрость и предусмотрительность. Сейчас, после встречи с ним, Николаем все еще владело ощущение расслабленности, даже легкой жалости к этому человеку. Но, раздумывая и анализируя, он быстро подавил и жалость и расслабленность.
Не бог весть какой опыт подсказал ему, что обычно честные люди, попадающие в поле зрения следствия, поначалу часто хоть в чем-нибудь да кажутся замешанными в деле. Кто-то что-то забыл, кто-то где-то бывал или дружил с подозреваемыми. И они чувствуют это, иногда даже скрывают, чем усиливают подозрение, но чаще волнуются, сердятся и страдают. Камынин же совершенно спокоен. Но на любое возможное подозрение у него есть четкое и неопровержимое оправдание. И это тоже, если задуматься, опасно. Вполне вероятно, что он заранее, как хитрющий и опытнейший человек, создает это алиби.
Известно, что похищенные с базы товары на местных рынках не появлялись. У Камынина собственная машина. И он не скрывает, что увлекается цветоводством и ездит в разные города. Причем встречается с самыми различными людьми, в том числе и на рынках. Что ему стоит провезти и передать краденый товар? Риска почти никакого, алиби почти полное.
— Первое: проверить связи Камынина, — вслух сказал Николай.
И в это время в кабинет зашел Ивонин.
— Ты что это сам с собой разговариваешь?
Николай доложил первые результаты следствия. Ивонин спросил:
— А через этот самый вентилятор пролезть нельзя?
— Ну разве ребенку… да и то худенькому.
— Что ж, худенькие тоже лазят…
— Но ведь там от земли до вентилятора метров шесть — нужна лестница.
— Верно… А сторож не мог ее хранить и предоставлять в нужный момент?
— Об этом не подумал…
— Проверь…
Они помолчали, а Николай усмехнулся:
— В таком деле нужна либо наука, либо нечистая сила…
— Почему?
— Ну какая-нибудь баба-яга или домовой сумели бы проследить за преступниками. А наука?.. Наука могла бы, например, пометить украденное так, чтобы его можно было определить в любом месте и на любом гражданине…
Ивонин засмеялся, потом вдруг посерьезнел…
— А знаешь, это идея. Операция «Меченые атомы».
— Не понимаю.
— Что ж тут понимать? Почему воры не попадаются? Потому что оперативные и следственные органы не знают, что им искать. Вещи слишком привычные — свитеры, кофточки, водолазки — на каждом не проверишь. Но если их пометить и дать знать в соседние области…