— Это, положим, мне решать, — сказал Пилипенко. — Ответьте на вопрос и считайте его официальным, хотя я вас пока и не задержал.
— Задержать — меня? По какому праву? — Щеглов вывел машину в переулок, делая вид, что внимательно следит за извилистой дорогой. — Впрочем, я расскажу, никакой тайны тут нет. Дело в том, что… Лиза думала, что я… В общем, она поставила вопрос ребром. Так они часто делают, знаете?
— Не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Пилипенко.
Жаров, в отличие от своего друга, понимал. На определенном этапе отношений женщины часто пускают в ход своеобразный шантаж.
— Это началось сразу, как только мы вылетели из Москвы, — продолжал Щеглов. — Раньше у нас были свободные, ни к чему не обязывающие отношения, но тут она, наверное, посчитала, что совместное путешествие — это нечто очень серьезное. Вот и стала у нее созревать такая мысль: либо мы женимся, либо расстанемся. И дальше — больше. В конце концов вчера это стало совершенно невыносимым, и я выбрал один из вариантов. Мы расстались немедленно, и я отвез ее сюда.
— Вам знакома эта вещь? — Пилипенко достал из кармана смотанный в кольцо поясок и развернул перед газами Щеглова, будто выпустив на волю змею.
— Это поясок.
От внимания Жарова не ускользнуло, что Щеглов напрягся.
— От какого платья? Вы видели на ней красное платье?
— Красное платье, красное платье… — пробормотал Щеглов, бегая глазами и потея, несмотря на прохладу в салоне машины. — Нет, не припомню.
Еще один поворот, и они въехали на стоянку, вышли, вразнобой хлопнув дверцами. Пилипенко внес в память своего аппарата телефон Щеглова и попросил его не покидать Большую Ялту в ближайшие дни.
— Вот откуда такое разнообразие нарядов, — сказал он Жарову, когда Щеглов скрылся за поворотом лестницы. — Девушка просто очень хотела понравиться человеку, которому она была безразлична. Чувствую, что мотивы и причины преступления где-то здесь, и связаны они со Щегловым. Он явно в чем-то лжет. А парень тот не виноват.
— Ты что же, веришь этому предприимчивому юноше? Что он нашел спящую девушку, подобрал ее сумочку и скрылся?
— Не знаю, в каком виде он нашел девушку — спящей или уже мертвой. Но это не он убил и растерзал ее. Допустим, дело было так. Девушка спустилась на пляж. Первая цепочка следов, ведущая в одном направлении. Она загорала, потом уснула. Вскоре появился парень, соблазнился сумочкой, взял ее и удалился. Цепочка следов с востока — туда и обратно. Затем появились те, кто сделал с девушкой все это… Гм! Не получается. Двое могли прийти с запада — две цепочки туда и обратно. Остается одна цепочка с востока, и совершенно не ясно, кому она может принадлежать. Разве что…
— Наблюдательный пост!
— Именно. Был некто, следивший за девушкой, следивший упорно и тщательно. И юношу, который украл, и тех двоих, кто изнасиловал, он видел сверху. Когда все было кончено, он спустился вниз, ему и принадлежит последняя восточная цепочка.
— Зачем ему спускаться?
— Чтобы удостовериться, что девушка мертва. Или, может быть, чтобы забрать какую-то вещь. Думаю, что ответ зашифрован в черновике письма, которое пыталась написать девушка. Во всяком случае, мальчишка пойдет за кражу сумочки, но никак не за убийство и изнасилование.
— Почему ты так уверен в его невиновности?
— Слушай, у тебя есть глаза или нет? На теле парня ни одной царапины. Чистые руки, неповрежденные фаланги пальцев. Как можно так жестоко избить жертву и самому остаться совершенно чистым?
В этот момент телефон следователя зазвонил. Жаров слышал в трубке взволнованный голос, похоже, принадлежавший эксперту Минину.
После этого разговора следователь казался даже не озабоченным — ошарашенным.
— Леня говорит, — глухим голосом сообщил он, — что сперма во влагалище жертвы принадлежит именно ему, этому голубоглазому невинному юноше.
* * *Пилипенко положил на стол перед задержанным данные экспертизы. На допросе, не считая стенографистки, присутствовали Минин и Жаров. Журналист стоял, привалившись к подоконнику. Все смотрели на юношу с тревожным любопытством, следователь внутренне клокотал, что было видно по пульсирующей жилке на виске. Его профиль заострился, словно у покойника, казалось, что он сейчас бросится на подозреваемого, чтобы собственными руками свершить правосудие.
Парня звали Олег Горенко, ему было семнадцать лет, он приехал из Донецка — на деньги родителей, которые решили таким образом премировать его по случаю окончания школы. Здесь, в деревне, можно было снять комнату без удобств по самой низкой цене, что он и сделал.