Хотя…
Хозяин начал перебирать в уме преимущества его квартиры перед тысячами точно таких же других. Здесь вроде бы рационального зерна не находилось. Ну что в ней такого? Квартира как квартира. Стандартная планировка, ничего особенного. Может быть, внутри самой квартиры есть что-то, что представляет большую ценность? Вряд ли. Если бы это был старый рыцарский замок с тысячелетней историей, с множеством потайных ходов, с горой антиквариата в виде золотых шкатулок, древних мечей или мистических амулетов, тогда вся эта длинная авантюра имела бы хоть какой-то смысл. Но в данном случае, в доме, которому менее года, ничего дорогого накопиться еще попросту не успело. А если и успело, то явно не у Миши.
Вроде бы тупик.
Ну и, наконец, предположение третье, и самое бредовое: в квартире появилось его собственное отражение, двойник… Как самую нелогичную, хозяин оставлял эту мысль напоследок, чтобы взглянуть на нее с точки зрения отсутствия иных что-нибудь объясняющих предположений. Итак, допустим, в доме появился двойник, как он появился уже не важно, но он появился. Этот двойник живет в квартире, как и хозяин, никогда не встречаясь со своим оригиналом. Почему? Это другой вопрос. Но предположим, что на каком-то этапе времени Миш стало два. И оба Миши стали жить отдельной, не связанной друг с другом жизнью. Они приходят домой в разное время, в разное время едят, пьют, чистят зубы или купаются. Между ними остаются только два связующих звена: их общий дом и их общий слуга. И первый, и второй Миша считают себя полноправными владельцами своего жилища и какое-то время не подозревают о существовании своей копии, пока в один прекрасный день приказ роботу первого хозяина дома не вступил в противоречие с приказом второго. Оба хозяина в недоумении по поводу происходящего. И тот и другой изрядно напуганы. И решают проверить с помощью видеокамер, кто же посещает их квартиру без их собственного разрешения. Оба звонят в одну и ту же охранную контору. Единственное, что сильно смущало Мишу, — его двойник в этом случае действует быстрее оригинала. Правда, исходя из этой же теории, могло получиться так, что двойником на самом деле является сам Миша, а тот — другой — первоисточником. От этой мысли у хозяина дома мороз пробирал по коже. Что, если сам Миша — чье-то отражение, даже не подозревающее о том, что оно своего рода привидение?
Это было страшно. Единственным сильным утешением здесь выступала крайне малая вероятность такого варианта развития событий. Но зато сам этот вариант логически объяснял звонок Мишиного двойника в «Соколиный глаз». Он говорил о том, что двойник, так же как и оригинал, не понимает, что вокруг него происходит. Вот только наличие осколка стекла во вчерашнем ужине такая версия не объясняла. В принципе, конечно, могло так оказаться, что данное событие — результат очередной оплошности Железяки, коих за короткую жизнь робота было пруд пруди.
Но сам хозяин дома склонялся к версии номер два. Больно ощутимо чувствовался агрессивный интерес к его персоне.
Пытаясь выстроить еще какую-нибудь логическую конструкцию, Миша зашел в свой подъезд.
— Здравствуйте, Михаил Андреевич, — раздался с верхнего пролета лестницы голос Мишиного соседа.
— Добрый вечер, Иван Юрьевич, — поздоровался в ответ Миша и, поднявшись по ступенькам, пожал ему руку.
— В магазин ходили? — поинтересовался сосед.
— Какой там магазин, — устало отмахнулся Миша. — Я с работы.
Иван Юрьевич, зрелый крепкий мужчина, удивленно вскинул брови.
— Вы на работе были?
— А что в этом странного?
Сосед отрицательно покачал головой.
— А я думал, что вы были дома. Хотел даже по этому поводу поговорить.
— По какому еще поводу?
Иван Юрьевич рассмеялся:
— Да теперь-то уж ни по какому. Просто, честно говоря, где-то музыка громко играла. Мне почему-то показалось, что это было в вашей квартире.
Миша побелел.
— Во сколько это случилось?
— Часов в двенадцать дня. А что?
— С чего вы взяли, что музыка играла именно у меня?
Сосед улыбнулся:
— Я на лестничную площадку вышел. И вроде бы громче всего музыка слышалась у вас. Конечно, я мог и ошибиться.
Мише стало не по себе.
— Просто мой робот в последнее время стал чудить. Не исключено, что именно этот болван музыку и включил. Хотя, может, я тоже ошибаюсь.
— А, ну раз такое дело, надавай своему тупице по голове, — рассмеялся сосед. — Пугает тут честных людей.
— Хорошо, хорошо. Если виноват он, я его сегодня казню.
«Неужели опять?» — думал Миша, поднимаясь на свою лестничную площадку.
Ощущая растущее беспокойство, он поднес большой палец к окуляру дактилоскопа. Сканер быстро сверил отпечаток и, удостоверившись, что домой пришел владелец квартиры, мягко открыл дверь.
Первое, на что обратил внимание хозяин, было шипение, какое обычно бывает в радиоприемнике. Но так как радио у него в этой квартире отсутствовало, этот вариант сразу же отпал.
— Железяка! Ты что тут натворил?
Из кухни вынырнул робот.
— Слушаю хозяин.
— Это я тебя слушаю. Что здесь шипит?
— Вода, — отреагировал слуга.
Миша сперва не понял.
— Какая еще вода?
— Обычная. Из холодной трубы.
Если бы это сказал не робот, а человек, хозяин бы подумал, что над ним насмехаются. Но между чувством юмора и этим существом не было ничего общего, и это означало, что он говорил правду.
— Где она идет? — задал иначе вопрос Миша, приближаясь к роботу.
— В ванной.
Хозяин замер.
— Это ты ее включил?
— Нет.
— Тогда, может быть, я? — он сделал особое ударение на «я».
Но ответ опять поставил его в тупик:
— Нет.
Обойдя слугу, Миша резко открыл дверь в ванную, и тут же его ноги залило потоками воды. Злобно выругавшись, он вошел внутрь и увидел, что из трубы мощной струей бьет холодная вода.
— Придурок, вызывай слесаря, — бросил роботу Миша, а сам, зайдя по щиколотку в воду, стал искать в хозяйственном ящичке хомут, чтобы перекрыть прорыв.
— Я уже звонил, слесарь сейчас подойдет.
«А ты не такой тупой, — порадовался хозяин и, найдя хомут и отвертку, подошел к трубе. — Вот же скоты, новый дом построили, называется! Двух месяцев не прошло, а у них уже трубы потекли».
Проклиная на чем свет стоит строителей, сантехников, мэрию и вообще всех, кто каким-то образом был причастен к постройке этого дома, хозяин надел хомут на трубу. Он уже собирался его закручивать, когда краем глаза уловил нечто его насторожившее.