Выбрать главу

Они договорились с Эймосом, что отправятся в путь сразу после вечеринки. Поэтому Мартин привязал всех лошадей и мулов к коновязи, накормил их, проверил состояние подков и только после этого вошёл в новый амбар. Там он увидел семейство Мэтисонов в полном сборе. На Аароне Мэтисоне был тщательно отглаженный чёрный костюм и накрахмаленная рубашка с высоким воротничком. На животе поблескивала массивная золотая цепочка от часов, как и положено солидному человеку. На миссис Мэтисон было изящное длинное чёрное платье. Миссис и мистер Мэтисон присоединились к остальным пожилым солидным парам, которые стояли у стены, степенно переговариваясь между собой. У них была аура людей, облагороженных образованием и интеллектом, обладающих большим имуществом и деньгами, крупными счетами в солидных банках.

Но не это потрясло Мартина. Его потряс вид Лори. Он был совершенно не готов к этому и испытал настоящий шок, увидев её в открытом платье с оголёнными плечами и спиной. Он уставился на них, словно заворожённый, не в силах отвезти взгляда.

— Можно подумать, Мартин, что ты жил там, где никогда не было солнца, и где люди никогда не снимали с себя одежду, — улыбаясь, промолвила Лори, перехватив его взгляд.

— Послушай. Лори, — серьёзным тоном произнёс он, намереваясь чуточку сбить с неё спесь, — когда я впервые увидел тебя, ты была примерно такого вот роста, — он провёл рукой у себя в районе колена, показывая, какого роста была девушка, — круглая, как тыковка, и ты носила одежду, сшитую из мешка из-под муки. Я это прекрасно помню, потому что когда какой-то глупый телёнок боднул тебя и ты оказалась в стогу сена, у тебя сзади крупными буквами было написано название фирмы по производству муки — «Стимбоат Миллз».

— Откуда ты знаешь, что оно до сих пор у меня не написано там? — хихикнула девушка. Но она смотрела не на Мартина — её глаза отыскивали кого-то другого в толпе.

Он отошёл от Лори, намереваясь оставить её одну и подойти к ней позже. Но потом он уже совсем не смог этого сделать: Лори оказалась окружённой целой толпой незнакомых Мартину молодых людей, которые появились словно из-под земли и смотрели только на неё. И она, похоже, держала в своих изящных руках вожжи от каждого из них.

Мартин заметил, что некоторые парни время от времени исчезали за дверьми, ведущими из амбара, и появлялись снова уже навеселе. Там всем наливали. Он решил тоже пойти туда и что-нибудь выпить. Но когда он подошёл уже к самой двери, его перехватил Эймос:

— Не надо, Мартин. Не в этот раз.

Судя по всему, сам Эймос не выпил ни капли. Это было довольно странно, учитывая, где он находился и при каких обстоятельствах, но это было именно так. Мартин внимательно посмотрел на него:

— А в чём дело, Эймос?

— У меня есть особые соображения.

— Что-то должно случиться? — настороженным тоном осведомился Мартин Паули.

— Не знаю, — покачал головой Эймос. — Но всё может быть. И я жду.

Это было всё, что он соблаговолил сказать Мартину. Мартин смерил его взглядом и отошёл к стоявшему в углу Мозесу Харперу. Харпер немедленно засыпал его вопросами о том, как они путешествовали по прерии, что они видели, как себя чувствовали среди индейцев. Старика особенно интересовало, чем «индейцы нынешнего времени» отличаются от «краснокожих прежних лет», с которыми приходилось сталкиваться ему самому. Вскоре, однако, как это частенько случается с пожилыми людьми, он перестал расспрашивать Мартина и принялся разглагольствовать сам. Мартин рассеянно слушал его, а сам в это время искал глазами Лори. Девушка ни минуты не оставалась одна: она всё время кружилась в танце, меняя одного молодого человека за другим. Перед тем как расстаться с очередным партнёром и перейти к другому, она говорила ему несколько слов, неизменно вызывавших улыбку и смех у каждого молодого человека. «Интересно, что она всякий раз говорит им, от чего они всегда начинают смеяться?» — недоумённо подумал Мартин Паули.

— В моё время, — говорил между тем ему Мозес Харпер, — когда индейцы тонкава убивали в бою своего врага, они съедали его сердце и печень. Съедали сырыми или жареными — это не имело значения. Главное для них было — съесть. Ведь они верили, что тем самым получают от врага заключённую в его теле магическую силу и получают способность пользоваться ей. А вот внутренности белого человека они никогда не ели. Видимо, индейцы исходили из того, что наша магическая сила никак не может сочетаться с их собственной. Хотя наше оружие они всегда уважали и охотно использовали.