– Мы не знаем, что с вами творится, – призналась Ника, жестом останавливая закутанного в защитную форму подчиненного. – Вы третий в мире, с кем случилось подобное.
Врет, поняла Дора. Далеко не третий.
– Чем вы занимались и где, когда поняли, что что-то не так? – продолжала расспросы Ильина.
Работники института тем временем перекрыли квартал, пригнали какую-то ремонтную технику, чтобы оправдать свою суету в глазах горожан. Неведомо откуда появился Павел Левашов с кинооператором и двойником, подкрался совсем близко и негромко командовал взрослому парню в смешной детской панамке:
– Снимай это, снимай!
– Пожалуйста, скажите моей жене и дочке Любе, что я их люблю, – вместо ответа заплакал Белозеров. Слезы текли по его лицу, и он размазывал их растворяющимися руками. – Со мной ведь все кончено? Я их не увижу больше?
– Мы не знаем, что происходит.
Ника попыталась его успокоить. Но прикоснуться к жертве неведомых сил опасалась. Только медленно подула в его сторону. Дорофея не могла видеть энергий, как это делали сенсы и обладатели очков разработки Ноэля, и все же понимала – наставница как-то воздействовала на человека энергетически. Истерика прекратилась, взгляд стал более осмысленным.
– Приблизь кадр. Я хочу крупный план! – продолжал командовать «лис». – Эй, Семка, оббеги вокруг него, подсвети для лучшей картинки. Свет мой, зеркальце, быстрей ногами перебирай!
– Прекратите! – не выдержала Дорофея. – Он хочет увидеть семью, а вы устраиваете шоу!
Как же это жутко: раствориться, растаять! Дора знала, ведь она сама чуть не растворилась в Дельте!
Вместо пальцев у Белозерова клубился мутный туман. Папка за спиной истончилась. Сквозь правый бок жертвы уже просвечивал силуэт рекламного щита с эмблемой сотового оператора. И все происходило не в макросети, а в реале. Человек рассеивался!
– Не лезь, – через плечо бросила Ника. И тут же обратилась к умирающему: – Рассказывайте быстрее, чтобы больше никто так не погиб!
Дора вдруг поняла, что делает наставница. Она изучает, запоминает все, что творится с гибнущим человеком. Его всепоглощающий страх уже не захлестывал окружающих. Ощущалась лишь зависть к ним, что они будут жить, а он – нет.
– Я художник. Вернее, дизайнер, а рисую в свободное время. Знаете, что за недостроенным комплексом небоскребов «Небесная струна» есть лесопарковая зона?
Вероника кивнула.
– Я хожу туда рисовать. – На лице мужчины появилась улыбка. – Там еще ручей протекает, звонкий такой, вода чистая. Пока строительство остановлено, в лесу тихо, ничто от работы не отвлекает. Только сегодня голова кружилась с утра. Я с семи часов там был. Как жена в детский сад Любочку повела, так и пошел.
Он посмотрел на руки с неразличимыми кистями, на прозрачную грудь и ноги до колен и опять расплакался. Ника терпеливо ждала. А ее помощники уже звонили дальше, предупреждали оцепить парк.
Больше он ничего сказать не успел. Прозрачность добралась до голосовых связок, поднималась выше. Шестеро сенсов синхронно встали и обступили его кольцом, пристально наблюдая, как погибал человек.
Девушка отвернулась. Она пропускала сквозь себя эмоции окружающих, а сама на удивление была пуста. В реальность происходящего не верилось. Даже когда Вероника тихо сказала: «Он ушел. Совсем», – Дорофея не ощутила ничего, кроме облегчения.
Ника переводила растерянный взгляд с тающего силуэта человека на Левашова и обратно.
– Ничем не могу помочь, – невесело сощурился «лис» и дал знак оператору прекратить съемку.
– Поговорим, когда Роберт с Броней прилетят, часа через три, – вздохнула Ильина. – Мухоловка, идем с нами. По крайней мере, я буду спокойна, если проконтролирую твои передвижения. Роза приведет Машу.
Дора не возражала. Она твердо решила разобраться со всем происходящим. Что, если в случившемся снова виновны мигранты?
Профессора явились неожиданно быстро, всего через час с небольшим, – чужие, деловитые, важные, устроили совещание в просторном конференц-зале института клонирования, посмотрели видео с гибелью Белозерова и признали свою полную беспомощность.
– Надо изучать, – сухо сказал тогда взлохмаченный Роберт, теребя повязанный на шее пестрый платок. – Машину времени смонтируют после полудня. Оператор у меня имеется, напарник тоже. Ты, Павел, – обратился он к Левашову, – будешь ключом.
– То есть мое досье читали все, – усмехнулся столичный гость, и Дора уловила его тоску.