Выбрать главу

Последние слова рэса подняли авторитет Аслана в глазах крестьян — он носил вещь, которую в их стране имел только католикос Ахтамара.

Аслан открыл часы и стал объяснять, как узнавать время. Все окружили его и смотрели с величайшим интересом. Особенно удивляло их тиканье часов. Один развязный парень выхватил часы из рук Аслана и подбежал к группе женщин. Я не мог удержаться от смеха, видя, как они вырывали часы друг у друга, слушали их тиканье и даже обнюхивали. Странно, что часы дошли до хозяина целы и невредимы!

Вдруг вся окрестность огласилась мычаньем скота, возвращавшегося с пастбища. Коровы, отягощенные выменем, с трудом передвигали ноги. Еле волочились от тяжести огромных курдюков большие жирные бараны. Курдюки некоторых лежали на маленьких повозочках, которые, как бы в возмездие за тучность, с неимоверным трудом тащили сами бараны. Весело и легко бежали только козы. Впервые приходилось мне видеть таких красивых коз с мягкой длинной шерстью. Из этой шерсти страна Рштуни производит отборную шерстяную ткань. Словно «огненные кони», вышедшие из морской волны, бежали кобылы со своими прелестными жеребятами. Красивой поступью с громким ржаньем весело промчался табун как вихрь, вздымая облака пыли.

Рэс знал почти всех животных своего села так же, как и всех односельчан. С гордостью смотрел он на них и отпускал то или иное замечание:

— Не второй ли это приплод кобылы Нерсо? — спросил он у сидевших рядом.

— Пожалуй, что второй, — ответили ему, — да хранит его господь от злого глаза, этот жеребенок вырастет прекрасным конем.

— Да, прекрасный будет конь, — подтвердил рэс. — Мать этого жеребенка имеет пятисотлетнее удостоверение своей чистокровности, а отец — боевой конь Востанского Хан-Махмуда. Он достался Нерсо в добычу во время битвы.

Чистокровные кони этой страны имеют свое «родословное древо». Но нас заинтересовала не столько родословная коня Нерсо, сколько упоминание имени Хан-Махмуда.

— Ваши сельчане принимали участие в сражении с Хан-Махмудом? — спросил Аслан.

— Как же, — с гордостью ответил рэс, — все принимали участие, от мала до велика, — и, указав на обрубленные пальцы священника, добавил, — наш батюшка в этом бою потерял свои пальцы!

Прошел бык Ого, история Хан-Махмуда была прервана.

— Почему исхудал бык Ого, не болен ли? — спросил рэс.

— Заболел, — ответили ему.

— Бедняга! Тяжелое испытание послал ему господь, — сказал рэс, обращаясь к нам. — Недавно два его быка свалились с высокой скалы, ни один не выжил; теперь последний бык заболел — не пахать ему земли под озимый хлеб!

И тут же распорядился послать Ого двух своих быков до выздоровления больной скотины.

Хозяйственный скот и табуны лошадей являются прекрасным мерилом благосостояния сельчан — целый час шли животные, но конца не видно было. Еще более убедился я в этом, когда рэс заявил:

— Это только часть нашего скота. Большая часть пасется на дальних пастбищах, они вернутся в деревню лишь зимою.

Вслед за животными потянулась длинная вереница людей, возвращавшихся с работы: шли косари с длинными косами, пахари со своими плугами и сохами, аробщики с запряженными в арбы волами и буйволами. Все были довольны, лица сияли радостью. Они пели, подобно воинам, победоносно вступающим в завоеванный город. Но эти воины не имели дела с кровью, они были тружениками кормилицы-земли! Чем ближе к деревне, тем сладостнее звучал голос певца. Быть может, его ждала милая, которая в эту минуту стояла у родника, держа кувшин над головою, и с восторгом слушала знакомый голос! Будь это жена, невеста иль возлюбленная — не все ли равно? Певец знал, что его с нетерпением ждет любимая, что после упорного дневного труда он может замереть на сладостной груди ее.

Впервые приходилось мне видеть такое ликованье! Казалось, обычные для крестьян мучительные заботы, тоска и страданье никогда не подбирались к этой деревне. Как и чем добились они этого ликования? Как они избавились от традиционных воплей, слез и стенаний? Я не старался выяснить это. Я лишь радовался, что, наконец, встретил людей, полностью наслаждавшихся благами, приобретенными в поте лица своего: беспощадный сборщик податей не продавал их быков, а разбойник-курд не угонял их скотины,

Рэс и сидевшие с ним старики занялись теперь крестьянами, возвращавшимися с работы.

— Говорят, сын Яко слишком много проказит, надо надрать ему уши, — сказал рэс, указывая на юношу с плутоватой физиономией; он шел горделиво в головном уборе, повязанном разноцветными платками и украшенном свежими полевыми цветами.