Выбрать главу

Данте почувствовал укол самолюбия. Ведь он, скорее всего, мог удовлетворить любопытство начальника стражи, если бы чувствовал себя лучше… Данте потер себе виски. Он наверняка мог бы понять причину убийства!

Однако внутренний голос шептал поэту, что все не так просто.

— Завтра! — сказал он. — Мы поговорим об этом завтра. Когда будет светить свет.

На улице Данте заметил первые проблески рассвета и обернулся. Теперь строгие очертания церкви были хорошо различимы. Что-то в ее стенах было не то. Недобрая аура… Казалось, руки, внесшие на протяжении столетий в нее столько изменений, оставили на ней и следы своих преступлений.

«Судьба накладывает свой след не только на человеческие судьбы, но и на все, что окружает человека, — подумал он. — Не только души людей, но и камни могут стать сосудами зла…»

Ему хотелось побыть одному, подышать свежим воздухом в надежде избавиться от головной боли. Было очень рано. В этот час не найти открытую лавку торговца лечебными травами. Хотя…

Данте вспомнил недавнее постановление, изданное, когда он входил в состав Совета Ста. Поэт всегда гордился своей памятью. Даже сейчас он мог продекламировать наизусть почти все книги «Энеиды», а уж постановление словно лежало у него перед глазами.

«Милостью приоров… разрешается открыть лавку магистру Теофило Спровьери, врачу и аптекарю родом из Сан Джованни д’Акри…»

Речь шла о лавке и лаборатории на виа Лунга рядом с Римскими воротами. Придется вытащить магистра Теофило из постели! В конце концов, он обязан своим благоденствием именно Данте, а сам Данте — приор, на него не распространяется запрет на ночные перемещения по улицам. Он вообще может делать, что хочет. К тому же он приор гильдии врачей и аптекарей. Вот пусть товарищ по ремеслу ему и поможет.

Снадобье! Любое снадобье и свежий воздух!.. И боль наверняка отступит…

Однако пешая прогулка до Римских ворот не принесла Данте облегчения. Головная боль усилилась, он быстро выбился из сил и обливался потом. Помимо всего прочего, поэт понял, что заблудился в лабиринте улочек за церковью Санто Спирито.

Завернув за угол, Данте столкнулся с запыхавшимся пузатым священником. У того был вид нездорового человека, который часто прибегает к помощи лекарств и прочих снадобий. Поэту показалось, что, увидев его, священник вздрогнул, а на лице его промелькнул испуг.

— Где-то здесь — лавка аптекаря, — сказал Данте, преградив дорогу священнику и уставившись на него налитыми кровью глазами. — Где она?

Священник побледнел и стал удивленно разглядывать одеяния Данте и его искаженное лицо. Данте поправил головной убор, расправил складки одежды и повторил вопрос. Увидев регалии приора, священник смутился и пробормотал, указывая дорогу дрожащей рукой:

— Вот там. Слева. Сразу за Фонтаном Смерти.

Данте зашагал в указанном направлении, довольный впечатлением, произведенным знаками его должности. Он даже оглянулся на священника, старавшегося скорее скрыться с глаз безумца в одеждах представителя власти.

От невыносимой головной боли у Данте потемнело в глазах, он спотыкался о неровные камни мостовой. Ничего не видя вокруг себя, он кое-как добрался до фонтана, сложенного из серых камней, над которыми возвышались остатки римской статуи. За много веков ветер и дождь превратили лицо никому не нужной мраморной женщины в страшную маску…

Данте выпил немного ледяной воды из фонтана, и присел на камень перевести дух. Даже здесь рядом с ним таилась смерть, сверлившая ему спину взглядом пустых глазниц.

Смешно открывать аптечную лавку в таком месте! А может, выбор места продиктован тайными знаниями? Исцеление и Смерть, неразделимые, как две стороны одной медали в этом городе, как и во всем мире.

Данте прошел несколько шагов по одной из улиц, начинавшихся на площади с фонтаном, и уже издали узнал знакомую дверь с резной притолокой, украшенной эмблемами гильдии. До двери он добрался как во сне.

Несмотря на ранний час, лавка была открыта. Из дверей лился неверный свет, словно кто-то ходил внутри со светильником в руке.

Внутри лавка напоминала необычную библиотеку. Вдоль всех стен высились полки, уставленные шеренгами банок и прочих разноцветных стеклянных и керамических сосудов. В центре помещения стоял обширный стол с мраморной столешницей. На нем располагались каменные, бронзовые и деревянные ступки разных размеров. Рядом были печурки, на которых в медных ковшах и ретортах кипело что-то благоухающее. В дальней стене был каменный очаг. Горевший в нем огонь наполнял аптеку красноватыми бликами.