Выбрать главу

Корелл плевать хотел и на мусор, и на злоумышленника, кем бы тот ни был. Он только для вида пролистал бумаги и не успел как следует отвлечься на свое, как перед его глазами снова возник Алек.

– У нас есть очень много о Тьюринге.

– Отлично! Спасибо, Алек.

Корелл немного разозлился на коллегу, вырвавшего его из мира грез. Хотя и чувствовал себя по-настоящему заинтригованным этим делом, он взялся за бумаги Алека не сразу. Ему, как всегда, требовалось сосредоточиться, взять разбег. Леонард поднял глаза на Блока, который так устал, что веснушки на его щеках выглядели поблекшими. Тем не менее они были видны и будто играли в ярком солнечном свете. Видя, что Блок собирается уходить, Корелл поблагодарил его еще раз. Потом бросил долгий взгляд за окно, на двор и пожарную станцию и только после этого приступил к бумагам.

Некоторое время взгляд помощника инспектора бездумно скользил по странице. Воспоминания о последнем разговоре с Кенни Андерсоном мешали молодому полицейскому сосредоточиться. Но постепенно Леонард втянулся и вскоре понял, что в истории Тьюринга его по большей части занимают вещи, прямого отношения к расследованию не имеющие. Одно только упоминание о математическом парадоксе, перевернувшем научный мир с ног на голову, заставило Корелла забыть обо всем и полностью сосредоточиться на чтении.

Глава 5

Корелл вздрогнул. На него смотрел комиссар[8] Ричард Росс. Прищуренные серые глаза не сулили ничего хорошего.

Ричард Росс был почти лыс. В нем чувствовалось что-то медвежье, хотя комиссар не отличался ни силой, ни статью. Еще более удивительным казалось его увлечение бабочками, которых Росс собрал целую коллекцию, и то, что коллеги несколько раз заставали его в нежных объятиях четырнадцатилетней дочери.

Иные видели в комиссаре откровенного садиста. Говорили, что Росс забил насмерть укусившую его собаку. Этим слухам не находилось никаких заслуживающих доверия подтверждений, что нисколько не мешало их распространению. Сам Росс, которому как будто нравилась репутация злодея, тоже не спешил с опровержениями.

– Где вы были? – набросился он на Корелла.

– Работал.

– В самом деле? Занимались домашними делами, я полагаю… Что ж, это тоже работа. Между тем у вас гость.

– Кто?

– Суперинтендант Хамерсли. Сэндфорд в отпуске, поэтому принять его придется вам. Надеюсь, вы не откажетесь – ведь он приехал сюда только ради того, чтобы переговорить с вами.

– А в чем, собственно, дело?

– Понятия не имею. Но речь, насколько я могу догадываться, пойдет о последнем убийстве. Щекотливое дело, что и говорить. Надеюсь, вы уже в курсе. Хорошо бы вам для начала взглянуть на бумаги на вашем столе. И поторопитесь – суперинтендант уже здесь.

– Конечно, конечно, немедленно приступаю… – пробормотал Корелл, тут же возненавидев и Росса, и себя заодно – за услужливый тон.

Известие о прибытии Хамерсли вывело его из равновесия. Чего бы сейчас не отдал Корелл за возможность продолжить чтение.

Погрузившись в старое расследование, он успокоился и более-менее привел в порядок мысли. Покойный не отличался изворотливостью и был отпетым гомосексуалистом – вот все, что помощник инспектора успел понять из бумаг. Сейчас его воображение будоражило совсем другое, а именно математический парадокс. Притом что молодой полицейский прекрасно осознавал бессмысленность этого своего увлечения. Так или иначе, суперинтендант явился как нельзя более некстати.

***

Он был не просто их начальником, но представителем высшего руководства Чеширского округа, штаб-квартира которого располагалась на Форгейт-стрит в Честере. До сих пор Корелл видел Хамерсли всего два или три раза и сохранил об этих встречах самые мрачные воспоминания. В противоположность Россу, суперинтендант производил впечатление джентльмена до мозга костей. На его губах играла отеческая улыбка, и никого из коллег не удивило бы, застань они Хамерсли в объятиях одной из его дочерей.

Но именно благостность Хамерсли и была тем, что больше всего удручало Корелла. Она граничила с презрением, унижала. Рядом с суперинтендантом молодой полицейский чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, напуганным и смущенным.

– Итак, молодой джентльмен удостоен чести побеседовать с самим Хамерсли, – послышался над ухом насмешливый голос Кенни Андерсона.

вернуться

8

Вероятно, автор попросту переносит шведские реалии на Англию. Английский комиссар полиции – очень высокая должность; вряд ли он мог, с точки зрения субординации, прийти так вот запросто к помощнику инспектора. А шведский комиссар полиции соответствует британскому инспектору или старшему инспектору.