Горан проследил, как Леф вышел из офиса адвокатской фирмы, и убедился, что двадцать миллионов переведены на счет Колледжа. Все было в порядке. Он поездил по Женеве, чтобы сбить со следа потенциальных соглядатаев, после чего отправился поездом в Париж. Поездка была приятной. Горан выпил бокал шампанского и предался размышлениям. Все удалось как нельзя лучше. А с генералом Дурресом он еще встретится, став Магистром. Можно представить, как тот удивится.
В конце дня Горан сошел с поезда и спустился в парижское метро, затерявшись в людской массе. Он никого не видел, ничего не слышал, погруженный в мечтания.
Но вдруг, уже поднимаясь по ступеням на улицу, Горан почувствовал что-то неладное. Он резко развернулся. Этот человек внизу… его трудно было разглядеть, но… Его лицо показалось Горану знакомым. Невероятно. Его не могли выследить. Он же спутал следы.
Горан внимательно рассматривал прохожих. Ничего подозрительного. И все же. Все же…
Он прибавил шаг, затем быстро оглянулся, и на миг в толпе опять мелькнуло то же лицо. Теперь сомнений не было. Расталкивая людей, Горан побежал. Надо поскорее попасть домой, где его никто не достанет. Он мчался и быстро соображал, как шахматист, попавший в цейтнот.
«Я допустил какую-нибудь ошибку? Прокол? Нет же, никакой ошибки быть не могло. Это невозможно!»
Он свернул в переулок и остановился. Прислушался к тишине. Наверное, показалось. И в тот момент, когда он это подумал, стали отчетливо слышны шаги.
Горан выбрался на набережную Сены. Единственная надежда — квартира.
Когда до дома оставался квартал, он осознал, что никакой ошибки не совершал. Просто это судьба. Такое случалось в истории с самыми изощренными игроками. Макиавелли при написании своего блестящего труда «Государь» вдохновлялся примером Чезаре Борджиа, одного из самых безжалостных правителей позднего Средневековья, стремившегося стать правителем Италии, используя любые средства — убийства, обман, пытки. Он почти добился успеха, но умер в тот момент, когда был готов захватить власть. И вот сейчас Горан с ужасом почувствовал, что его ожидает та же участь. Он учел все возможности. Исключая одну — случай. Его выследили через Хэдли. Бедного глуповатого Джеймса. Но ничего, он еще поборется.
Через пять минут Горан ворвался в подъезд своего дома. Игнорируя лифт, бросился вверх по лестнице. Внизу дверь распахнулась, кто-то начал подниматься по ступеням. Но ему уже было не страшно. Скоро он окажется у себя. Там есть пистолет и кое-что еще.
Горан выбежал на площадку перед своей квартирой. Шагнул к двери и вдруг подумал о Тане. Теперь он знал, каково чувствовать себя бабочкой, пойманной в сачок, и благодарил провидение за то, что остановило его в ту ночь в шале, не позволило убить. Не во всем надо слушаться советов Макиавелли. Горан в своем стремлении к власти мог пойти на многое. Но убить человека, не причинившего ему никакого вреда? Нет. Это злодейство, на которое его не соблазнит никакая власть в мире.
Запал сработал, как только он открыл дверь. Дом сотряс мощный взрыв. Горан погиб мгновенно, вместе с двумя дипломатами, жившими на этом этаже. Через несколько минут на задымленной улице появились первые пожарные машины. Завыли сирены.
Кто это сделал, так и осталось неизвестным. Террористы с Ближнего Востока, боевики из наркокартеля, итальянская мафия? Мировая пресса склонялась к последнему варианту с учетом погибших итальянских дипломатов. А потом, как водится, шум затих, поскольку никаких улик обнаружить не удалось. О гибели выдающегося экономиста, разумеется, стало широко известно. Многие газеты поместили некрологи. Появились и статьи с размышлениями на данную тему. Все склонялись к тому, что Горан Радич случайно оказался дома в неудачное время.
Магистру сообщил и о его смерти вскоре после случившегося.
На следующий день, утром, в кабинет президента Дурреса вошел Леф.
— Я уже слышал о гибели Горана Радича. — Генерал сделал кислую мину. — Но зачем ты наделал столько шума? Неужели нельзя было как-то по-иному?
— Генерал, это не я. Меня кто-то опередил.
— Вот как? Значит, у нашего приятеля имелись серьезные враги. Надо же, как подставился. А мне показалось, он умный. — Дуррес усмехнулся. — Ладно, Леф, отправляйся домой. Сегодня можешь отдохнуть.
Итак, после гибели Горана в Игре остались лишь два участника — Таня и Эндрю.
Или все-таки три?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Поэтому добродетельный является учителем недоброго, а недобрый — материалом, на котором учится добродетельный.