Выбрать главу

Показание Шараева, таким образом, вполне предопределяло план следственных действий, которые должны были быть направлены к выяснению вопроса о том, каким путем, какой дорогой ехал Бембетов от Мучеряева из Дунду-Хачинова хотона, сколько времени ему могло потребоваться, чтобы проехать до Малзанского бугра, т. е. до того места, где он найден убитым, какими пунктами и в какое время он проезжал и кто, наконец, на всем этом пути мог его видеть или встретить. Однако, ни дознанием, ни следствием не было произведено обследования пути Бембетова, не составлено чертежа указанного района и не выяснилось, мимо каких хотонов, кибиток и населенных пунктов должен был проезжать Бембетов и, таким образом, не было произведено необходимой для данного случая проверки, где и как провел время в пути Бембетов вечером 26 июля, когда уже он должен был находиться в районе Шин-Багут и урочища Цохта, а также не было сделано попытки разыскать лиц, которые, несомненно, должны были где-нибудь видеть Бембетова на этом пути после 3–4 часов дня и до 11 часов ночи.

А между тем несообразность показания Шараева о встрече его с Бембетовым и затем о нападении на него Бембетова давали следователю, кроме того, новый путь проверки и показания самого Шараева о времяпрепровождении его в день 26 июля. Шараев объяснил, что утром в этот день он выехал из дома, чтобы оповестить степные хотоны о готовящемся налете бандитов, о чем он будто бы узнал случайно от некоторых лиц.

Действительно ли был Шараев на уроч. Утаче, что он там делал, и в какие часы оттуда уехал, мимо каких стенных хотонов лежал путь Шараева и куда он заезжал на пути, — также осталось невыясненным, и органам милиции поручений о производстве дознания для выяснения всех указанных обстоятельств дано не было.

Между тем при допросе уполномоченным ГОГПУ на другой день после убийства Шараев назвал лиц, от которых он будто был получил сведения о готовящемся нападении банды Костина, а именно Анка Кичикова и Бакта Мочеряева, а далее, Шараев рассказывал о том, что, приехав к отцу в уроч. Утаче и желая предупредить о нападении банды, он вызвал к себе четырех членов совета; при этом Шараев в числе их назвал опять Анка Кичикова (того самого, от которого сам же Шараев будто бы получил сведения о банде Костина?). И тем не менее момент пребывания Шараева на уроч. Утаче у отца его, цель приезда к отцу и характер бесед с вызванными лицами, и с кем именно, — следствием совершенно не освещены.

Если только допустить, что Шараев мог знать о том, что Бембетов возвратился в Эркетеновский уезд и едет к нему, что он имеет намерение изобличить его преступную деятельность, может обнаружить у него собственный скот, которым незаконно завладел Шараев, что Бембетов может разоблачить его связь с бандитами (а такой осведомленности Шараева, как председателя райисполкома, имевшего связи и влияние в своем районе, нельзя исключить), то возникает возможное предположение, что поездка Шараева к отцу до приезда к нему Бембетова могла иметь какую-то другую цель, а потому обследование пребывания Шараева в урочище Утаче могло дать ключ к разрешению вопроса о мотивах убийства Бембетова при крайне загадочной обстановке, вблизи хотона Шараева в 1–1½ верстах от последнего.

Несколько загадочным представляется также, что кроме брата Шараева, Эсхена, который возвращался домой отдельно от Нагира Шараева и будто бы тоже видел Бембетова, проехавшего навстречу им, а потом вернувшего следом за его братом, Нагиром Шараевым, — главными свидетелями в деле фигурируют заместитель председателя Шин-Багутского сельсовета Сарангов и член того же сельсовета Каталаев. Указанные Сарангов и Каталаев объяснили, что Шараев, разыскивая в темноте стрелявшего в него Бембетова, около 11–12 часов ночи, встретил их, не доезжая переезда гатлаган, верстах в 2-х от Шин-Багута, когда они возвращались из Шин-Багута с работы домой. Первый из них живет на ур. Заха-Теке, второй — на уроч. Малзан. Оба они после встречи с Шараевым пошли в хотон к Каталаеву, кибитка которого находится в 1–1½ верстах от местонахождения трупа Бембетова, т. е. в близком соседстве с кибиткой Шараева. Эти же два свидетеля рано утром 27 июля участвовали в розысках трупа с начальником боевого отряда Шимуртовым и осмотре трупа; они же утром привели и лошадь убитого Бембетова, будто бы пойманную ими в степи. Наконец, эти же свидетели участвовали и при осмотре трупа убитого Бембетова на Малзанском бугре уполномоченным ГОГПУ при участии фельдшера вечером 27 июля.