Выбрать главу

И жутко захотелось мне отомстить за это и объявить его вне закона, ведь друзей у меня хватает. И мы подготовили тяжбу, но нашлись могущественные люди, которые помогли в тяжбе ему, и мою тяжбу признали незаконной. Вот и сейчас небось найдутся такие, кто захочет помочь Торгильсу, даром что твое дело правое.

И вот когда суд не стал рассматривать мою тяжбу, они предложили мне выкуп. Тут я подумал, как они со мной обошлись и как все это тяжело и гадко, и я сказал, мол, выкуп деньгами не приму… И я понял тогда, чем больше я думал про честь и уважение, что никогда не предложат мне такого выкупа за оскорбление, какой показался бы мне достойным.

Кетиль — возможно, в силу свойственной ему набожности (Хавлиди позднее помог ему стать епископом) — осознал, что притязать на абсолютную справедливость неразумно, и кончил дело миром. Вмешательство Кетиля в тяжбу Хавлиди и Торгильса также оказалось успешным — подумав, Хавлиди согласился, чтобы «разумные люди» (дисл. góðviljamenn, букв, «люди доброй воли») попробовали договориться с ним и Торгильсом об условиях мира, и в результате стороны пришли к соглашению, которое не стали нарушать. Единогласно признаваемое правило исландского общества той эпохи, согласно которому больше всего чести полагается тому, кто скорее решит сохранить мир, чем будет упрямо добиваться всего, что ему причитается, вытекает из скандинавской правовой традиции; именно об этом правиле — знаменитые слова Ньяля из одноименной саги: «Закон хранит страну, а беззаконие губит».[119]

Распря в Исландии — не то что распря в современных ей европейских странах, не деструктивная социальная деятельность, которую нужно держать в узде, для чего в обществе заводятся полицейские, судебные приставы и т. п.; вовсе наоборот — формализованная исландская распря служит механизмом стабилизации общества и стержнем культуры. Всеми уважаемые люди выступают посредниками между тяжущимися сторонами, и поэтому распря становится инструментом, с помощью которого злоба, ненависть и насилие изымаются из рук заинтересованных сторон и направляются в суды и общественные собрания, где на противников оказывается мощнейшее социальное давление. В «большой деревне», какой являлась Исландия эпохи народовластия, годи зарабатывали честь и славу тем, что подавляли своей властью и авторитетом социально деструктивное поведение. Лидеры подтверждали свой статус и заслуживали уважение сограждан тем, что выступали как сторонники умеренности (дисл. hóf) и мира. Роль посредников играли и священники, и рядовые землевладельцы, и даже просто свободные безземельные люди — все они участвовали в процессе замирения, часто в качестве присяжных, и тоже зарабатывали этим престиж и уважение. В исландских судах действовали лишь коллегии присяжных (дисл. kviðir), а современных судей, которые инструктируют эти коллегии, не было. Собирались две коллегии, как правило, из двенадцати человек каждая. Задачей членов первой коллегии было объявить, что они считают фактами в том или ином деле; таким способом давались показания и рассматривались улики. Вторая коллегия, посовещавшись, выносила решение по делу, достигнув консенсуса.

Распря и изощренный комплекс судебных процедур, возникший для ее формализации и контроля над ней, являются специфически исландскими особенностями, ключевыми для этого общества. На фоне отсутствия исполнительной власти и связанных с ней иерархии и служб легитимного насилия роль механизма по контролю и перераспределению социального статуса, богатства и власти взяла на себя распря. Эта система, со всеми ее юридическими тонкостями и компромиссом как основой всякого судебного решения, не всегда работала гладко, однако служила гражданам хорошим рабочим инструментом для улаживания потенциально разрушительных конфликтов.

Глава 5

Новое общество и источники, рассказывающие о его основании

Многие люди говорят, будто записывать рассказ о взятии земли — пустая забава и неподобающее умничанье. А нам-то меж тем кажется, что у нас получше выйдет дать отпор разным чужестранцам, когда те задирают перед нами нос, мол, ваши праотцы — рабы да всякая шельма и ворьё, коли нам будет хорошо известно подлинное наше происхождение. Да и то, людям, которые хотят знать, о чем говорили древние и кто от кого ведет свой род, полезно скорее начинать сначала, чем влезать в середину, да и все мудрые народы тоже хотят знать, кто и когда впервые поселился на их земле, и как все началось, и кто жил в каком поколении.

вернуться

119

«Сага о Ньяле», гл. 70. (Прим. перев.)