Тот отвечает:
— Оттого что зимой постоянно жалуются на нехватку топлива, так его много требуется, а кроме того, я не хочу, чтобы на солнце рассохлась свежая древесина, из которой сложены стены, так как они несильно просмолены.
Торольв удовлетворился его ответом и не стал больше об этом говорить. Затем он распорядился устроить в палате пир на славу и созвал на него своих друзей. Там было вдоволь крепкого питья, и им усердно всех потчевали. Рёгнвальд очень следил за тем, чтобы пиво не переводилось и его все время подносили. Вендские мастера также прислуживали гостям. Рёгнвальд все подбадривал их, чтобы они приносили побольше питья, так как его было вдосталь. Он говорил, что ничто не приносит большей славы отменному пиру, как то, что гости на нем сразу же перепились. Разносившие пиво были в сговоре с ним и знали о его намерениях. Торольв очень любил мальчика Гуннара. Он приказал сшить ему алый наряд и усадил подле себя на почетном сиденье. И вот в первый же вечер люди так напились, что каждый уснул, где сидел. Когда же это случилось, Рёгнвальд не стал сидеть без дела, хотя ему и не нужно было больше подносить пиво. Тут-то и выяснилось, для чего предназначались те стружки, что он собирал летом. Венды трудились вместе с ним и сносили груды стружек к дверям палаты, пока не перенесли туда все. Затем они подожгли их вместе с большими вязанками хвороста, и палату сразу же охватил огонь. Рёгнвальд зашел внутрь, забрал мальчика Гуннара, сидевшего на почетном сиденье рядом с Торольвом, отнес его спящего к матери и сказал, что хорошо бы он подольше не просыпался:
— Поскольку у нас сейчас и без того хватает дел, — сказал он.
Она отвечала, что куда уж больше.
Люди, которые находились в палате, были настолько пьяны, что проснулись не раньше, чем все вокруг было охвачено пламенем. Палата сгорела вместе со всеми, кто в ней был. Рёгнвальд поджег также дом, где жили рабы, и сжег всех людей, которые были внутри. После этого они отправились на берег, взошли на корабль и вышли на веслах во фьорд. Тут мальчик Гуннар проснулся и заметил на берегу огонь и дым.
Он сказал:
— Удивительное дело! Я здесь, а ведь еще совсем недавно я спал на почетном сиденье подле моего воспитателя. Видать, это ты, злой Рёгнвальд, подстроил такое несчастье, и твоя вина, что, когда я смотрю на наш дом, я вижу усадьбу в огне. Мне бы гораздо больше хотелось быть теперь там, с моим воспитателем Торольвом, чем здесь с тобой, потому что мне не стоит ждать от тебя добра, раз ты причинил ему зло.
Рёгнвальд приказал, чтобы этот неразумный умолк. Они забрали оттуда много добра — столовую утварь и чистейшее серебро, которое венды вынесли из дому, пока Рёгнвальд готовился поджечь его. В плавании им пришлось нелегко: к югу от мыса Стад[250] их корабль перевернулся и там погибли венды и все, кто находились на корабле, однако Рёгнвальду удалось спасти свою жену и сына и он отвез их в усадьбу в Эрвике. Торольв Скьяльг поставил управлять тамошними владениями ничтожных людей; Рёгнвальд прогнал их прочь и поселился в усадьбе. Его родичи были довольны тем, что он забрал себе принадлежавшее ему имущество и отцовское наследство. Когда Рёгнвальд прибыл на север в Эрвик, он сказал, что Торольв Скьяльг дал ему свободу и возвратил ему все, чем он владел, за долгую и верную службу. Люди сочли его рассказ заслуживающим доверия. Весть о сожжении Торольва разнеслась повсюду, однако ни один человек не догадывался, кто бы это мог совершить. Никто особенно и не доискивался, поскольку Эрлинг, его сын[251], был в то время еще ребенком, а Торольв был человеком заносчивым и властным, и его мало кто любил, а большинство его друзей сгорело вместе с ним.
Вскоре после того, как Рёгнвальд поселился у себя дома в Эрвике, он взял своего сына Гуннара и отправился с ним к морю. Он раздобыл маленькую лодку, а затем взял другую, побольше, и уплыл подальше от берега, везя на буксире эту лодку. Потом он посадил мальчика в маленькую лодку, привязав его изнутри к ее ребрам, и пустил плыть по воле волн, а сам вернулся на берег. Сигрид спросила у него про его поездку и про то, что он сделал с ребенком. Он отвечал, что ничего не может ей сказать, кроме того, что мальчик теперь никому не сможет поведать о том, кто сжег Скьяльга.
С тех пор Рёгнвальд сидел в своей усадьбе и считался большим человеком. О мальчике же надо рассказать, что ветер и течение влекли его лодку на север вдоль берега и в конце концов пригнали к одному острову. Рёгнвальд устроил все так, что, хотя он и привязал мальчика изнутри к лодке, чтобы тот не смог освободиться, он все же оставил свободными его руки, а потому тот мог брать еду, которую для него припас отец, чтобы он смог выжить. Островом, к которому прибило лодку, управлял один язычник. Там было большое капище, посвященное Тору. Этот человек обнаружил прибитую к берегу лодку и очень подивился тому, что в ней оказалось. Он развязал мальчика и попытался заговорить с ним, однако тот молчал. Бонд взял ребенка и отнес его домой к своей жене. Мальчик показался им красивым и таким, какого только можно себе пожелать, а они были бездетны. Они старались выяснить, может ли он говорить, но не добились от него ни слова. Бонд рассказал о своей находке соседям и спросил, не знает ли кто чего-нибудь об этом ребенке и откуда он мог прибыть, но никто не смог ничего сказать. Тогда бонд сказал: