— Раз уж никто не узнает этого мальчика, то почему бы мне не взять его к себе и не воспитать как собственного сына? А имя у него будет подстать цвету его наряда: пускай зовется Рауд[252].
Он рос и стал человеком высоким и видным. Воспитатель очень любил его и оставил ему после себя все свои владения и хозяйство. Рауд сделался заядлым язычником, и рассказывают, что обильными жертвоприношениями он придал изображению Тора, которое стояло там в капище, такую силу, что дьявол, сидевший в идоле, разговаривал с ним, а сам деревянный бог мог передвигаться, так что днем можно было видеть, как он выходил с ним из капища, и Рауд частенько водил Тора по острову.
Сигрид встречается с Олавом конунгом и принимает крещение
Теперь надо рассказать о Сигрид, жене Рёгнвальда. Однажды она пришла к своему мужу побеседовать и сказала так:
— Мы с тобой долго жили вместе в любви и согласии, но теперь я намерена положить конец нашей совместной жизни, так как я считаю, что дольше так не может продолжаться. Я была с тобой заодно и, как ты знаешь, хранила в строжайшей тайне те большие дела, которые ты совершил. Однако давно проверено, что никому не удается до конца сохранить свое благополучие, если он умертвил хотя бы одного человека, а ведь те великие грехи, что у нас с тобою на сердце, куда значительнее, чем убийство одного человека. Я слыхала, что на свете нынче широко распространен иной обычай, чем тот, которого придерживаемся мы, и те, кто его приняли, называются по имени Бога, в которого они веруют, и что зовут его Белый Христос, а они поэтому зовутся христианами. А еще говорят, что Белый Христос так милостив, что не отказывает в прощении ни одному человеку, если тот готов стать христианином и держаться своей веры, пусть даже он прежде и совершил много дурного. Еще я слыхала, что есть один человек, наш земляк, который разъезжает повсюду и проповедует эту веру. Зовут его Олав, и он сын Трюггви сына Олава[253]. Я собираюсь теперь же отправиться к нему, и ежели все, что мне рассказывали, окажется правдой, я приму веру, которую он проповедует, и тогда, может статься, нам удастся избежать того, что нас ожидает, однако нам не на что рассчитывать, если оставить все как есть.
Рёгнвальд отвечает:
— Тебе решать, как ты поступишь, и я не стану тебе мешать. Но только если бы решение принимал я, наша жизнь шла бы по-старому.
После этого Сигрид уехала из страны вместе с торговыми людьми и направилась в Англию. Она разыскала Олава конунга на западе за морем, и когда ей удалось поговорить с ним, сказала так:
— Я приехала сюда потому, что узнала, что ты проповедуешь иную веру, чем та, которой люди держатся в Норвегии. А теперь я хочу, чтобы меня крестили, и впредь буду следовать той вере, которой ты учишь.
Конунг отвечает:
— Тебя привело доброе намерение, а потому ты достойна того, чтобы получить крещение, и я охотно исполню твою просьбу.
Затем Сигрид крестили. После этого она сказала конунгу:
— Раз вы считаете, что я поступила хорошо, то пускай все будет так, как гласит поговорка: всякий дар требует отдарка. Ты должен приехать в Норвегию и проповедовать там правую веру. Я ожидаю, что твоя удача и Божья милость вместе будут иметь куда больше силы, чем враждебность и противодействие людей страны. А еще я хочу, чтобы ты узнал о человеке по имени Рёгнвальд, могущественном и богатом муже. Он живет в Эрвике, к югу от мыса Стад в Норвегии. Этот Рёгнвальд мой муж. И я прошу тебя, конунг, когда ты прибудешь в Норвегию, чтобы своим милосердием, дарами и добрыми увещеваниями ты склонил этого человека к истинной вере, так как на него скорее можно воздействовать мягкостью, чем суровостью. Есть и другой человек, по имени Рауд, он управляет одним островом на севере. Мне не известно, — говорит она, — есть ли между мною и им какая-нибудь связь. Оба они люди недюжинные и нравом во многом похожи друг на друга, и тебе, конунг, пошло бы на пользу, если бы они стали твоими сторонниками, а не противниками.
253