На специальной низкокалорийной и высокоэнергетичной диете Гала уже не выглядела истощенной, ее лицо снова расцвело красками юности, щеки слегка округлились, но на этот раз красиво подчеркивая скулы. На щеках образовались изысканные впадины, веки словно выточены из слоновой кости. У Галы были превосходные длинные ноги, слегка мускулистые, чтобы в зорком прицеле камеры сойти за ноги атлета, бедра, как у мальчика, — с круглыми, плотными ягодицами, длинная талия и маленькие, высокие груди.
— Гала, — счастливо вздохнула Даная, — ты сможешь ввести новую моду на фигуру — выглядишь потрясающе!
Гала расслабилась. Даная считает, что она прекрасно выглядит, и в какой-то степени то, что ее будут снимать в одном белье, уже не имеет такого значения. В конце концов, это то же, что демонстрировать купальный костюм, только несколько более откровенный.
— Примерь другие вещи, — скомандовала Даная, — а потом Изабель хотела бы поработать над макияжем.
Даная почти не выпускала Галу из виду с тех пор, как привезла ее в Нью-Йорк, девушка жила в ее новой квартире-студии на границе Гринвич-Виллидж, и посещала ли занятия или отправлялась в «Имиджис», все всегда было под контролем. Гала видела только ту часть Манхэттена, которая входила в ее маршрут от Виллиджа до Пятидесятой авеню, где проходили ее занятия, или по дороге на Третью авеню и «Имиджис», и только из окон такси. Если Даная задерживалась на работе, что бывало часто, она проводила вечера одна, ела салат с цыпленком, заправленный низкокалорийным йогуртом, смотрела телевизор, переключая каналы, готовая отдать должное всему, что предлагала блистательная Америка. Она еще не бывала в Центральном парке, не видела «Эмпайр Стейт билдинг»[20], не пробовала хот-дог или пиццу и не бывала ни в одном из шикарнейших ресторанов Нью-Йорка. Но она была в «Блумингдейле».
Джесси-Энн возила ее в знаменитый магазин и купила все основные необходимые вещи. Даная оставила указания, чтобы Джесси-Энн выбросила все, что было у Галы, и начала с нуля, поэтому они обошли все отделы, выбирая белье и пижамы, халаты и шлепанцы, рубашки, джинсы и кроссовки «Рибок». Они купили пиджак с широкими подкладными плечами, несколько льняных, обтягивающих брюк, пару юбок, несколько просторных свитеров, а еще ремешки, туфли и огромную, мягкую сумку, которую Гала рассматривала и с удовлетворением, и с сожалением, потому что ей нечего было носить в такой чудесной сумке.
— Гала, милая, — с симпатией говорила Джесси-Энн, — ты — самый скромный и сдержанный человек, которого я когда-либо встречала. Ты совершенно не корыстна. Я могу себе представить на твоем месте дюжину манекенщиц, которых бы привела сюда и которые требовали бы еще и еще. И самого дорогого.
— Я думаю, сначала следует заработать деньги, — ответила Гала. — Я нервничаю, когда пользуюсь этими вещами напрокат. Так в Йоркшире называют покупки в кредит, — объяснила она, заметив озадаченное выражение на лице Джесси-Энн.
Но тем не менее новая одежда принесла ей больше радости, чем она испытала за многие месяцы, и какой бы простой она ни была, она сохраняла тепло и дружелюбие Джесси-Энн. Гала чувствовала себя подготовленной для Америки. Теперь уже не нужно было стесняться своей внешности, она была частью «представления».
За чашкой кофе она доверительно рассказала Джесси-Энн о своем детстве и как ее, Джесси-Энн, фотографии она прикалывала на стену как образ совершенства, блеска и успеха, желая стать похожей на нее. Джесси-Энн смеялась и при этом выглядела точно так же, как на фотографии, и говорила Гале, что та, вероятно, будет гораздо лучшей моделью, чем была она сама когда-то. Конечно, это было не так, но Гала думала о том, как мило со стороны Джесси-Энн говорить это.
— Хорошо, ребята, — закончила Даная. — Завтра здесь будет Келвин, и мы будем иметь обе наши модели вместе. Мне нужно провести несколько репетиций для Галы. Хорошо, Гала?
— Хорошо, — просияла Гала.
Все было просто прекрасно. Даная точно знала, что делала.
Глава 17
В Блэйер-Холле Маркус занимал ту самую комнату с камином, где жил его отец, когда учился в Принстоне. Внешний вид комнат и отношение студентов к порядку мало изменились с тех пор, когда Харрисон был студентом. Маркус и его товарищ, с которым он делил комнату, между собой решили, что если оставлять одежду, спортивные принадлежности, книги, конспекты и все прочие предметы ежедневного обихода там, где ты их положил, то тогда вещи и все эти предметы скапливаются и образуют слои, которые увеличиваются день ото дня. Если тебе что-нибудь нужно, ты проходишь через все слои с археологической лопатой, пока не добираешься до нужного слоя, вот и все. Их система была очень удобной, но их комната с готическими окнами являла собой картину, способную разбить сердце матери. И когда он искал свой любимый серый свитер и уже дошел до шестого слоя, случайно наткнулся на журнал «Пипл» двухнедельной давности, раскрытый на странице, где помещена была фотография отца и Мерри Макколл. Несмотря на то что он опаздывал на тренировку команды, он задержался, чтобы взглянуть на него более пристально. Они были сфотографированы при свете вспышки, когда покидали ресторан в Сан-Франциско под названием «Фог сити дайнер». Мерри обожающими глазами, улыбаясь, смотрела на отца, он, обняв ее за хрупкие плечи, глядел на нее с нежной снисходительностью. «Привычное сочетание — Мерри Макколл и Харрисон Ройл, как обычно снова обедают вместе. В то время как божественная Джесси-Энн остается дома и присматривает за своими двумя детьми — «Имиджис» и сыном Джоном…»