Дворец прифрантился и разукрасился. Стенная живопись царских покоев оживилась рядом совершенно новых сюжетов. Среди старинных библейских и исторических изображений появились на стенах дворца портреты с натуры: «парсуны с живства», пейзажи — «ленчафгы и проспективные картины» и бытовые сцены. Помимо художественных изображений дворец украсился и еще более неслыханной новинкой: в простенках появились зеркала в виде нынешних киотов. Впрочем, даже такие любители западных новинок, как царь Алексей Михайлович, не без внутреннего смущения решались украшать зеркалами свои комнаты: повешенное на стену зеркало стыдливо задергивалось тафтой. Вперемежку с дедовскими скамейками во дворце виднелась уже и новая мебель: стулья и кресла. При царских выездах пускались в ход новомодные экипажи: немецкие бархатные кареты и полукареты с хрустальными дверцами.
От дворца не отставали и некоторые частные дома. Так, например, дом князя Василия Голицына[77] был поставлен совершенно на иноземную ногу. Великолепное убранство его внутренних покоев свидетельствовало о сильно развитых умственных интересах и художественных вкусах хозяина. Потолок главного покоя был изукрашен астрономическими изображениями: в середине блестело вызолоченное сусальным золотом солнце с лучами, вокруг которого виднелись «писанные живописью беги небесные с зодиями и с планеты», с другой стороны потолка на посетителей смотрел посеребренный месяц. Грузное паникадило из белой кости свешивалось с потолка на трех железных прутах. Стены во всех комнатах были увешаны зеркалами в черепаховых рамах, портретами царей Ивана Грозного, Федора[78], Михаила[79], Алексея[80], «немецкими печатными землемерными чертежами», множеством часов в разнообразных футлярах из черепахи, ножи и китового уса. Бархатные стулья и кресла, громадная ореховая кровать, вся убранная зеркальцами, резными фигурами людей и птиц, составляли комнатную обмеблировку; столы были уставлены затейливыми шкатулками, янтарными чернильницами, замысловатыми статуэтками; на одном из них, например, стояли «три фигуры немецкие ореховые, у них в срединах трубки стеклянные, на них по мишени медной, на мишенях вырезаны немецкие слова, а под трубками в стеклянных чашках ртуть». Не только любовь к комфорту и внешнему блеску сквозила во всем этом пышном убранстве голицынских хором; в изукрашенных хоромах помещалась объемистая библиотека, нередко слышалась изощренная латинская речь. В библиотеке Голицына мы встречаем весьма разнообразный подбор книг, свидетельствующий о разносторонности интересов хозяина: здесь, наряду со старинными русскими летописцами, с каким-то конским лечебником, находились польские и латинские грамматики, иностранные календари, немецкие и голландские сочинения о воинском деле, о строении комедии, о землемерах, об иноземных правах и законах, описание рыб и зверей, исторические сочинения и т. д. Один иностранный посланник так передает свои впечатления от первого визита в дом князя Голицына: «Я думал, что нахожусь при дворе какого-нибудь итальянского государя. Разговор шел на латинском языке обо всем, что происходило важного тогда в Европе. Голицын хотел знать мое мнение о войне, которую император и столько других государей вели против Франции, особенно об английской революции». Князь Голицын не был для своего времени единичным явлением. Нам известен ряд других московских бояр, вступивших на тот же путь увлечения новинками западной культуры. Боярин Никита Иванович Романов был такой охотник до иноземных обычаев, что даже возбудил этим против себя гнев патриарха Никона. Однажды Никита Иванович вздумал одеть всех своих слуг в ливреи иностранного покроя. Патриарх не вытерпел, попросил у боярина прислать ему иноземные ливреи якобы на образец для верхнего платья патриарших служек, да и изрезал их все в куски. Боярин Матвеев[81] подобно Голицыну любил украшать свои комнаты картинами иностранного письма и деятельно занимался собиранием книг светского, преимущественно исторического, содержания. Наконец, ярым западником, неустанно проповедовавшим необходимость «выучки у иноземцев», является и такой выдающийся дипломат и государственный деятель времен Алексея Михайловича, каким был Ордин-Нащокин[82]. Царь Алексей Михайлович часто говаривал в похвалу Ордину-Нащокину: «Он немецкое дело и немецкие нравы знает». А сами иностранцы, посещавшие Москву, называли его не иначе, как «умным подражателем наших обычаев». И действительно, ссылка на «чужие, иноземные страны» служила в его глазах самым сильным доводом всякий раз, когда он настаивал на каком-нибудь важном государственном нововведении. Заключая в качестве посла договор с Швецией, он не преминул выговорить в числе других статей и свободный проезд в Московское государство докторов и мастеровых всякого рода. В домашнем обиходе он смело отбрасывал в сторону слепое соблюдение обременительных старых обычаев. Один из иностранных посетителей его дома с признательностью упоминает в своих записках о том, как Нащокину уволил его и его спутников от местного обычая непременно за каждым званым обедом напиваться допьяна. Конечно, все эти люди представляли собой образованное, передовое меньшинство, но это меньшинство отнюдь уже не тонуло бесследно в общей массе. Старый жизненный строй успел обветшать и подгнить. Он еще держался кое-как по привычке, по преданию, по недостатку смелого почина; но дни его безусловного господства были сочтены. Новые побеги зеленелись на его поверхности.
77
Голицын Василий Васильевич (1643–1714) — князь, боярин, судья Посольского приказа, фактический глава правительства во время правления царевны Софьи Алексеевны. При Петре I отправлен в ссылку.
78
Федор Иоаннович (1557–1598) — последний русский царь из рода Рюриковичей с 1584 г., сын Ивана IV Грозного.
79
Михаил Федорович (1596–1645) — русский царь с 1613 года, первый из династии Романовых. Избран Земским собором 1613 г.
81
Матвеев Артамон Сергеевич (1625–1682) — боярин, с 1671 г. руководил русской внешней политикой. С 1676 г. — в опале. В 1682 г. возвращен в Москву. Убит во время стрелецкого восстания 1682 г.
82
Ордин-Нащокин Афанасий Лаврентьевич (ок. 1605–1680) — русский дипломат, боярин. В 1667–1671 гг. руководил русской внешней политикой, Посольским приказом. В 1667 г. заключил Андрусовское перемирие, положившее конец войне с Польшей за Украину. В 1672 г. пострижен и монахи.