В классическом историческом романе, соответственно его основной концепции, великие исторические личности почти никогда не развиваются на наших глазах. Развитие, генезис "всемирно-исторических индивидов" происходит в народе. Великие люди всегда появляются, как показали Бальзак и Скотт, именно там, где объективная необходимость, созданная народным движением, властно требует их появления, я тогда они выступают перед нами как законченные, сложившиеся люди, как обобщение и высшее сознательное выражение тех сил, которые их вызвали. Подобно тому, как гомеровские герои превосходили окружающих телесной силой, они превосходят своих единомышленников духовной мощью. Но их историческое значение состоит именно в том, что они возвышаются над народом лишь в той мере, какая необходима для тесной связи с ним и для того, чтобы дать ответ на конкретные запросы самого народа. Таким образом, подлинному величию чужда безграничность, непомерность. Вих-Иян-Вор и Роб Рой (у Скотта) умственно возвысились над клановыми предрассудками своих сотоварищей; но, если бы у них не было общего с ними жизненного чувства и, вместе с тем, известной ограниченности, они бы не могли быть вождями кланов.
Широкая общественно-историческая основа позволяет классическому искусству вводить в роман образы великих людей, законченными с первого же момента, и достигать того, чтобы они в то же время производили впечатление живое и органическое. Внутреннее движение, присущее им самим, их развитие в процессе развертывания художественного действия — это раскрытие имение тех личных качеств, которые сделали их представителями больших общественных движений. Исполнение своей исторической миссия, отказ от нее или неспособность ее исполнить — это, в сущности, производит гораздо большее впечатление внутреннего развития, чем генезис в психологически-биографическом смысле.
В большинстве классических романов "предистория" великих людей (то есть та часть их жизни, которая предшествует времени действия романа) вообще не рассказана; из отдельных намеков, рассеянных там и здесь, мы узнаем лишь то, что необходимо для понимания их поведения и взаимоотношений с людьми, с которыми они встречаются по ходу действия. Если же рассказывается о развитии самого великого человека, то лишь тогда, когда мы уже хорошо его знаем по его действиям, по отношению к нему других персонажей, — в этом случае ознакомление с прошлым имеет совершенно особый характер: оно дается в форме отдельного рассказа, вставленного в главную повествовательную линию, и этот рассказ сообщает нам, как сложились те черты характера великого человека, которые мы уже знаем. Эта ретроспективность тоже принадлежит к числу художественных средств, при помощи которых случайности ставятся на свое законное место.
Изображение "всемирно-исторических индивидов" с точки зрения их соответствия или несоответствия возложенной на них исторической задаче освобождает художественные образы от мелочности и анекдотичности биографической формы романа, не вредя при этом человеческой живости их личной судьбы. Ведь эти люди потому и стали "всемирно-историческими", что их глубоко личные черты, их личные страстные желания неразрывно связаны с теми историческими задачами, которые они должны осуществить, и главная их личная страсть устремляется к той же цели. Вследствие этого выполнение своей миссии или бессилие ее довести до конца сосредоточивают в себе все существенное, что мы хотим и должны знать о великой личности. Большой художник, который видит в истории не абстракцию, а сложную историю народной судьбы, находит способы такого изображения центральной жизненной задачи великого человека, которые необходимы для того, чтобы выразить различные и многообразные черты era личности. Но, как мы разъяснили, ссылаясь на суждение Отто Людвига о Скотте, большой художник остановится только на значительных чертах. Нет надобности сооружать для исторического деятеля пьедестал, чтобы он производил впечатление величия; сами события поднимают его, принуждая взять на себя великую задачу. В произведении он выступает только в значительных ситуациях, и ему остается поэтому лишь свободно проявлять свои личные качества, чтобы быть достойным уважения, любви или удивления.
Этот способ изображения, противоположный биографическому, дает также и художественный ответ на вопрос, почему в определенном общественном событии руководящая роль принадлежит определенному человеку.