Выбрать главу

И охотник умер. На следующий день умерла его жена. Еще через день умерла мать жены, потом — отец, потом — старый дядя, потом умерли все — и старые, и молодые, которые слушали рассказ охотника. И второй брат Лау заключил:

— Так кто же виноват в смерти охотника? Разве не женщина?

— Ты верно говоришь! Ты верно говоришь! — воскликнули старейшины.

И суд отложили до следующего дня.

Снова собрались старейшины и вожди. Снова вождь стал допрашивать Лау. И снова Лау молчал. Опять гремели барабаны, опять женщины танцевали танец смерти, сопровождая его восклицаниями: «Мы покараем, мы покараем Лау, сына Кималауэзо!»

— Вы, вожди и старейшины, знаете ли вы, кто виноват в смерти сеньора «Калеки, сельского жителя»? — спросил третий брат.

— Это ты знаешь!

И третий брат Лау сказал:

— Так слушайте!

— Мы слушаем!

И третий брат Лау поведал такую историю:

— «Калека, сельский житель» однажды почувствовал себя очень плохо. А в это время проходил мимо его дома известный колдун — «Орел, степной житель», и «Калека, сельский житель» попросил его о помощи. «Орел, степной житель», конечно, согласился помочь бедняге. Ведь они были кумовьями! И оставил он куму разные целебные снадобья. Через некоторое время куму полегчало, и «Орел, степной житель» сказал ему:

— Теперь судьба твоя в руках жены твоей. Если будет она за тобой хорошо ухаживать, ты быстро поправишься.

А у жены «Калеки, сельского жителя» была мать, которая тоже тяжело болела. И жена все время бегала из одной хижины другую — то к матери, то к мужу. И как-то она сердито спросила мужа:

— Почему это твой кум только тебя лечит? Хоть бы матери моей помог! Дал бы он ей свои перышки, быстро бы она на ноги стала.

— Перья орла? Да ты что?! — закричал муж. — Перья его — это ноги и руки. Если вырвать у него перья, он не сможет ни ходить, ни летать…

А сам «Орел, степной житель», возмущенный просьбой женщины, в ярости вырвал у себя несколько перьев и ушел, бросив больного кума.

Женщина подобрала перья орла и побежала к своей матери. «Калека, сельский житель», оставшись один, умер.

И третий брат Лау заключил:

— Так кто же виноват в смерти «Калеки, сельского жителя»? Разве не женщина?

— Ты верно говоришь! Верно! — воскликнули старейшины.

И суд отложили до следующего дня.

На следующий день все снова собрались возле хижины вождя. Опять гремели барабаны, опять женщины танцевали танец смерти. И вот четвертый брат Лау обратился к собранию:

— Вы, вожди и старейшины, знаете ли вы, чем закончился брак между братом и сестрой?

— Это ты знаешь!

— Тогда слушайте!

— Мы слушаем!

И четвертый брат Лау поведал такую историю:

— Жили-были брат и сестра. Брат был немного старше сестры. Родителей их уже давно не было на свете. Они умерли, когда дети были совсем маленькими.

Там, где жили брат и сестра, больше никого не было. Вот так, в одиночестве, они и выросли. Он убивал птиц, маленьких животных или собирал дикие плоды. Она носила воду, собирала хворост и готовила еду.

И вот, когда сестра стала взрослой, брат начал замечать, что она очень часто вздыхает, так часто, что он однажды ее спросил:

— Ты, наверное, много съела чего-нибудь? Почему ты так часто вздыхаешь?

— Нет, я не скажу тебе, почему я вздыхаю. Ты мне все равно не поможешь.

— Скажи, может, и помогу, — отвечал ей брат.

В конце концов сестра открылась брату:

— Здесь, где мы живем, нет ни одного мужчины, кроме тебя. А я уже взрослая. За кого же я выйду замуж?

И тогда брат расстался со своей сестрой. Но прошло время, и они опять встретились.

Брат построил новую хижину. А сестра опять стала вздыхать и соблазнять своего брата. В конце концов брат уступил.

Закончив свой короткий рассказ, четвертый брат Лау обратился к старейшинам:

— Скажите, мудрые люди, кто же виноват в том, что они согрешили? Разве не женщина?

— Ты верно говоришь! Верно! — согласился совет старейшин.

И вот теперь заговорил Лау Кималауэзо:

— Вы, вожди и старейшины, мудрые люди, и знаете, почему жена не может быть родной по крови мужу?

— Это ты знаешь!

— Потому что жена, как бы хорошо муж с ней ни обращался, в один прекрасный день может ему изменить и уйти к другому…

— Ты верно говоришь! Верно!

И Лау Кималауэзо продолжал:

— Моя мачеха сказала, что я хотел убить ее. Но это не я, а она сама нанесла себе раны ножом. Она, — да простится мне то, что я говорю об этом, — хотела соблазнить меня… Это она требовала, что я вернулся домой, это она велела заколоть животных, чтобы пировать со мной в отсутствие моего отца, а своего мужа, и тем нарушила обычаи нашей родной земли. А я незаметно для всех спрятал сердца и печени этих животных. Вот они, глядите все…