В ту ночь Пин Гвин и Пин Гвиниха спали как убитые; еще бы, после такой выпивки! На следующее утро Пин Гвин проснулся позже обычного и вышел из дома. Голова у него раскалывалась, ноги заплетались. И тут он — невероятно, но факт! — убедился, что остров, все так же резво бежавший по воде, заметно уменьшился. Дом, который накануне стоял на приличном расстоянии от берега, сейчас держался на самой кромке.
Больше того — у школы не стало целого крыла, того самого, где помещалась библиотека. Ну а строеньице, приспособленное под уборную, и вовсе исчезло. Куда же все это подевалось? Ясное дело: рухнуло в море. Но почему? Вот в этом-то и была загвоздка. Пин Гвин всегда утверждал, что лед не может растаять, что он ни в чем не уступает камню, и теперь ему никак не хотелось признавать своей ошибки. Да и вообще, рассуждал он, с чего бы это лед стал вдруг таять? Почему же все изменилось? Дело в том, что Пин Гвин не заметил одной очень простой вещи: остров-то двигался к югу, и солнце, естественно, начинало пригревать все сильнее.
Пин Гвин, сделав основательный глоток «Полярного нектара», отправился домой и заперся в своем кабинете, сложенном из крепких ледяных блоков. Здесь, отгородившись от внешнего мира с его сюрпризами, он весь ушел в работу над чрезвычайно важной книгой под названием «Лед не тает». Прошло несколько дней. Пин Гвин все писал, писал и писал, не покидая своего сложенного из ледяных блоков кабинета, температура в котором держалась на уровне сотни градусов ниже нуля. Чтобы утолять голод, он прихватил с собой провиант — целую кучу заледеневших и твердых, как подметка, мелких рыбешек. Время от времени он клал рыбку в рот и хрумкал, не переставая писать. Рукопись книги «Лед не тает» разбухла, в ней было уже страниц триста. Пин Гвин продолжал отстаивать свою теорию: лед как строительный материал ни в чем не уступает камню, то есть он так же прочен и долговечен.
Пин Гвин все писал и писал и однажды, поставив наконец точку, протянул плавник, чтобы взять последнюю рыбешку. И дернул же его черт это сделать! Рыбка, которая, судя по всему, уже разморозилась, с яростью впилась ему в плавник. Пин Гвин взвыл от боли, посмотрел себе под ноги и увидел, что ледяной пол его кабинета почти совсем растаял и в нем появилась здоровенная дыра, через которую виднелись морские волны. В этой дыре торчала голова рыбки, укусившей Пин Гвина. Рыбка заговорила:
Произнеся это, рыбка исчезла, и тогда Пин Гвин выскочил из своего кабинета. От того, что он увидел, у него отвисла челюсть. Ледяного острова, можно сказать, больше не существовало. Школа исчезла совсем, от дома остался только кабинет, на крыше которого сгрудились испуганные насмерть Пин Гвиниха и тридцать шесть Пин Гвинят. А вокруг остатков льдины дымилось, кипело и сверкало на обжигающе горячем солнце море экватора. Пин Гвиниха закричала:
— Что же теперь делать, Пин Гвин?
Муж ничего ей не ответил: он озирался по сторонам и, что делать, сам не знал. Да, он видел, что его ледяной остров растаял, но не хотел признаться в своей ошибке. Выход из положения нашел один из Пин Гвинят, а именно Пин Гвиненок Восемнадцатый. Хоть малыш и не слышал совета бывшей замороженной рыбки, он вдруг весело закричал:
— Папа, мне очень жарко, я сейчас прыгну в воду и искупаюсь.
Сказал — и прыгнул. Все остальные Пин Гвинята последовали его примеру. Следом за детьми прыгнула мама. Наконец прыгнул в море и сам Пин Гвин, решивший, что не след уступать инициативу мальчишке. Впрочем, льдина превратилась уже в прозрачную скорлупку, и, если бы Пин Гвин не прыгнул, он все равно очутился бы в воде.
Как Пин Гвин, Пин Гвиниха и тридцать шесть Пин Гвинят возвратились вплавь на полюс — это уже совсем другая история. Мне же остается только сообщить вам, что сегодня у них все как прежде: семейство Пин Гвинов живет на ледяном острове, Пин Гвин преподает географию. Но тема его лекций изменилась. Теперь они называются так: «Лед не вечен. Причины и следствия». Совсем как в поговорке: