В последующие дни усложнившиеся погодные условия не позволяли применять ударные самолеты крупными группами. На «охоту» летали парами. 17-го числа в 11:20 одна из них, ведомая капитаном Я.В.Карпенко, наткнулась в районе мыса Тарханкут на многочисленный караван мелких суденышек, в центре которого шло 3000-тонное судно. В действительности немецкий конвой «Колумбус», состоявший в большинстве из ВДВ 3-й десантной флотилии, паромов Зибеля и саперно-десантных катеров, входил в число отрядов, эвакуировавших немецкие войска с Тамани. Воспользовавшись туманной дымкой, торпедоносцы вышли в атаку, сбросили свой груз, после чего наблюдали два попадания в «транспорт», и даже сфотографировали его потопление. Очевидно, неважная видимость помешала пилотам реально оценить результаты своей атаки. По немецким данным, шедшая по поверхности торпеда поразила в корму баржу «F 418», на которой находился командир конвоя. Хотя потерь среди личного состава не было и немцам удалось взять корабль на буксир, восстанавливать его не стали, бросив на мелководье близ Ак-Мечети. Интересно отметить, что в те же сутки этот караван подвергся ещё двум торпедным ударам. В 06:20 его атаковали подлодки «С-31», а в 15:35 — пятерка Ил-4, вылетевшая на основании донесения первой пары. Ни в одном из случаев успеха добиться не удалось, что еще раз подчеркивает случайность поражения мелкосидящей ВДВ торпедами, даже при минимально возможной установке углубления хода на один метр.
31 октября состоялась очередная, уже девятая (!!!) по счету с начала года встреча торпедоносцев с танкером «Продромос» 2*. На этот раз он совершал рейс из Севастополя в Констанцу в компании с транспортом «КТ 25» и четырьмя ВДВ, под охраной охотника «Ксантен» и тральщика «R 208». В 09.30 конвой был обнаружен воздушной разведкой, после чего из Геленджика вылетело семь «Ильюшиных», три из которых несли высотные торпеды. Вскоре из-за неполадок один из низких торпедоносцев был вынужден лечь на обратный курс. Следующей неприятностью стало то, что группы низких и высотных торпедоносцев потеряли друг друга. В конечном итоге обе они обнаружили караван, но с 40-минутным интервалом.
2* «Продромос» входил в состав конвоев, атаковавшихся торпедоносцами 26 марта, 10 апреля, 18 июля, 1 и 7 августа (7 августа — два раза), 22 сентября, 7 и 31 октября.
Румынский танкер «Продромос», представлявший собой довольно внушительное судно, неоднократно становился объектами атак советской авиации.
Первыми атаковали высотные торпедоносцы. Как и в прошлый раз, способ применения оружия оказался неправильным. Вместо того, чтобы сбросить торпеды со средних высот с небольшим упреждением по курсу конвоя, шедшая на высоте 800 м тройка Ил-4 из-за сильного зенитного огня уклонилась от курса (кстати, с торпедоносцев велся интенсивный ответный огонь, которым был ранен один моряк на тральщике), и сбросила свой груз на дистанции 3000 м от судов. Противолодочный BV138 сбросил в точке приводнения торпед глубинные бомбы, после чего наблюдалось два сильных взрьюа, а спустя некоторое время — одна шедшая по поверхности торпеда. Когда появились низкие торпедоносцы, конвой находился в готовности к отражению атаки. Единственный круживший над ним Bf110 атаковал их столь энергично, что вся тройка отказалась от атаки, и, не сбросив торпеды, легла на обратный курс. Воздушный бой окончился безрезультатно. С учетом вышеописанного стоит ли удивляться тому, что большинство торпедных атак результата не имело? Что же касается «заколдованного танкера» «Продромос», то в конечном итоге он все-таки был потоплен нашими. Правда, произошло это только 9 мая 1944 г. в Севастопольской бухте, когда конвой, в состав которого он входил, попал под огонь советской полевой артиллерии.
Самый крупный торпедный удар, нанесенный в течение квартала, имел место 15 ноября. Он также наносился на основании предварительных данных воздушной разведки, но, в отличие от боя 31 октября, командование решило произвести атаку силами одной группы низких торпедоносцев. В воздух снова поднялось семь самолетов, и снова один из них почти сразу после взлета был вынужден вернуться на аэродром. Через три часа после вылета группа обнаружила конвой в районе мыса Бурнас. На этот раз он состоял из транспортов «Данубиус» и «КТ 25» в охранении румынских канонерок «Стихи» и «Думитреску», немецких охотников «Розита», «KFK 11» и «KFK 12».
По-видимому, обе противоборствующие стороны одновременно обнаружили друг друга, так что внезапной атаки не получилось. Ведущий группы капитан Е.А.Лобанов развернул группу, обогнул конвой вне его видимости и повторно вышел на цель со стороны солнца. Весь этот 15-минутный отрезок времени на немецких и румынских кораблях энергично готовились к отражению налета. Когда в 14:35 торпедоносцы появились снова, их встретил шквал зенитных снарядов и две летающих лодки BV138. По докладам наших летчиков, им удалось сблизиться на дистанцию 300 м и поразить торпедами (один самолет из-за неисправности матчасти не смог сбросить торпеду) «3000-тонный транспорт». Увы, реально этого не произошло — в последний момент обоим транспортам удалось уклониться. Храбрость летчиков, пытавшихся сблизится с целью на пистолетный выстрел, была «вознаграждена» сбитием торпедоносца капитана М.Ф.Панина. Прибывший с Тихоокеанского флота летчик совершал свой четвертый боевой вылет, когда его настиг снаряд канонерской лодки «Думитреску». Объятый пламенем Ил-4 пытался таранить корабль, но взорвался, не долетев 100 метров до цели…
19 ноября совершил свою последнюю торпедную атаку один из наиболее прославленных летчиков-торпедоносцев нашей морской авиации в годы войны, капитан Б.С.Громов. Напомним, с первого дня войны он сражался в 1-м МТАП ВВС КЁФ, участвовал в знаменитом налете на переправы у Двинска. В сентябре того же года в составе звена капитана Гарбуза перебазировался на Северный флот, где стал одним из пионеров минно-торпедной авиации. В 1942–1943 гг. произвел лично восемь торпедных атака. Проблемы с дисциплиной в мае 43-го стали поводом для перевода в штрафное подразделение, после которого Громов был восстановлен в звании и в октябре переведен для дальнейшей службы в 5-й ГМТАП ВВС ЧФ.
В тот день одинокий торпедоносец капитана Громова атаковал конвой в составе транспорта «КТ 25», канлодок «Стихи» и «Думитреску», охотников «Uj 305», «Uj 306» и двух дунайских тральщиков. Далее повторилась история более-менее характерная для всех атак, произведенных при полетах на «свободную охоту»: одиночную машину встретил интенсивный зенитный огонь. Сблизившись с целью на 600 м (по немецкому донесению на 2500 м), летчик освободился от торпеды, а немецкие суда от нее легко уклонились.
Командир 5-го ГМТАП полковник В.П. Канарев, 1943 г. В 1944 г. удостоен звания Героя Советского Союза.
Штурман эскадрильи капитан Сергей Дуплий. В 1944 г. удостоен звания Героя Советского Союза.
С учетом дистанции атаки, противодействия в воздухе (конвой прикрывал один «Блом унд Фосс» и два «Мессершмитта») и возможных дымовых завес не удивительно, что пилот ошибся в оценке нанесенного ущерба, который в соответствии с донесением составил один «3000-тонный транспорт». К сожалению, выйти в атаку в десятый раз, Борису Громову было не суждено. 5 декабря при заходе на посадку летчик ошибся с высотой. Ошибку ещё можно было исправить, но посадочное положение триммера предопределило встречу с землей на максимальной скорости. Кроме того, в течение этого же квартала был потерян Ил-4 лейтенанта П.М.Романенко, сбитый при атаке конвоя 19 октября, а также один самолет управления дивизии, сожженный на аэродроме немецкой авиацией в начале декабря.
Заканчивая описание боевых дел Ил-4 5- го ГМТАП в 1943 г., необходимо остановится на минных постановках. Как уже отмечалось, они в этом квартале были не слишком интенсивными. В октябре в течение всего одной ночи (с 30-го на 31-е) четыре Ил-4 сбр amp; сили восемь донных мин АМД-500 (первай постановка на Черноморском театре) у Очакова в Днестровском лимане. В ноябре летали в течение всего трех ночей (17 вылетов) и выставили 12 английских мин в устье Днепра и 16 АМД в Севастопольской бухте. В ночь на 5 декабря заграждение в Днепровском лимане пополнилось еще 6 донными минами. На поле у Очакова 22 октября погиб немецкий буксир «Мартин Валльнер», спустя четыре дня — БДБ «F 128». Увы, сильно преувеличивая результативность торпедоносцев, наше командование недооценивало важность минной блокады портов противника. Ее успехи, конечно же, были не слишком впечатляющими, но вполне сопоставимыми с затраченными усилиями.