Выбрать главу

В своем рвении они предлагали запретить вступать в брак всем церковным чинам, включая служек и причетников, на которых до сих пор это правило не распространялось. Собор в Госларе в 1019 году принял эдикт подобного рода, который впоследствии обрел силу закона.[121] Однако за ним не последовало других столь же строгих мер, и в средневековых текстах мы часто находим упоминание о женатых клириках.

Второй Латеранский собор, состоявшийся в 1139 году, всерьез занялся проблемой целибата. Епископам, иереям, диаконам и субдиаконам, а также монахам и каноникам в орденах запрещалось вступать в брак. Обряд посвящения, который проходили все церковные чины, уже исключал возможность женитьбы. Предшествующее вступление в брак, таким образом, оказывалось не имеющим силы, и союз мог быть расторгнут.[122] Для нарушителей были предусмотрены меры, в частности лишение права отправлять службу и пользоваться бенефициарными доходами с прихода. Дети, рожденные от женатых священников, объявлялись незаконнорожденными и лишались права наследования. Если же супруги продолжали вести совместную жизнь, они обвинялись в незаконном сожительстве и подвергались соответствующему наказанию. Такое решение трудно было привести в исполнение сразу, оно неоднократно подтверждалось декреталиями и другими соборами на протяжении всего XII века. В 1215 году на IV Латеранском соборе требование целибата для высших церковных чинов было окончательно закреплено.

Аргументы, которые приводились в оправдание целибата священнослужителей, вписывались в античную и средневековую традицию женоненавистничества. Еще Сократ жаловался на свою жену Ксантиппу; Феофраст, Эпиктет и в особенности Цицерон перенесли в Средневековье сетования на женщин, подхваченные Отцами Церкви, святым Иеронимом, Климентом Александрийским… Семейная жизнь рождала заботы о хлебе насущном (напомним, что жена находилась на полном попечении мужа), забота о семейном очаге отвлекала от духовного призвания. У женатого священнослужителя не оставалось времени для паствы и Бога. Знаменательно, что ожесточение против женатых священников возросло именно тогда, когда все шире распространялась практика исповеди. У супругов не должно быть секретов друг от друга. Как же священник может сохранить тайну исповеди? Напомним здесь и о расхожем представлении о болтливости женщин. Разве может жена священника не быть сплетницей? В истории культуры юношеские страхи приобретают иногда неожиданный вес…[123]

Кроме того, разве не обращался святой Павел к христианам с призывом освободиться от груза домашних забот (1 Кор. 7:32–34)? Святой Павел, античные философы, Отцы Церкви — все это, в особенности после Латеранского собора 1215 года, привело к возрастанию женоненавистничества в средневековой культуре, что объясняло, кроме прочего, почему целибат для духовенства утвердился.

Однако время от времени этот вопрос заново подвергался обсуждению. Случайно ли ужесточение норм церковного права совпало с появлением новых форм духовного мышления, более гибких, чем монашеские обеты? Я говорю здесь, в частности, об ордене бегинок, появившемся к концу XII столетия, где не давались окончательные монашеские обеты. В отличие от монахинь, бегинки могли отказаться от обета целомудрия, вернуться к мирской жизни и выйти замуж.

С XIII века появляется и отрицательная реакция на целибат священников. Во второй части «Романа о Розе», написанной Жаном де Меном, говорится, что это правило противоречит законам природы: «Если бы Господь желал, чтобы некоторые из нас оставались девственными Ему в угоду, почему он не потребовал этого от всех, почему Он отвратился от такого замысла?» Гений, капеллан дамы Природы, видит в обете девственности исключение из всеобщего и разумного порядка, где все воспроизводит себе подобное. Однако осторожный Жан де Мен не затевает спора: «Кто хочет ответить, пусть ответит».[124]

Жизнь духовенства подчас дает повод для возмущения. Некоторые не скрываясь держат любовниц, как, например, Никола д’Оржмон, каноник собора Парижской Богоматери и, более того, брат епископа Парижского. Он поселил свою любовницу — ту, которую Вийон назовет Прекрасной Оружейницей, — не где-нибудь, а во внутреннем дворе собора.[125]

С конца XIV века, особенно после 1370-х годов, голоса против целибата раздаются все громче и даже появляются обоснованные аргументы за его отмену.[126] На Базельском соборе князь Амедей Савойский был избран на папский престол. Многие епископы возражали против этого, ссылаясь на то, что некогда он был женат, однако секретарь совета Энеа Сильвио Пикколомини заявил, что брак — в прошлом или в настоящем — не может быть признан препятствием к избранию. Через несколько лет Пикколомини станет папой Пием II. Ему Платина приписал такое высказывание: «Существует множество причин, чтобы запретить священникам жениться. Однако еще больше их для того, чтобы отменить запрет».[127] Впрочем, эта позиция папы не была им выражена письменно, и ее оказалось недостаточно, чтобы вернуться назад.

вернуться

121

Hefele, 1973, t. IV, 2, p. 919.

вернуться

122

Если юридические термины не используются, текст понятен: separentur, matrimonium non esse censemus («служители церкви пусть будут разделены; мы считаем, что это не брак»). Concile de Latran II (1139), canon 7, Mansi, t. 21, col. 527–528. Менее ясные указания появляются уже во время соборов в Реймсе (1119) и первого собора в Латеранском дворце (1123) (Baudry-Lacantinerie, 1900, t. II, p. 178).

вернуться

123

На этот аргумент еще будут ссылаться в конце XIX века, когда целибат священников снова станет объектом живой полемики. О нем сообщает Ларманди (Larmandie, 1904, р. 73).

вернуться

124

Jean de Meung, vv. 19619—19625, 1974, p. 520.

вернуться

125

Champion, 1913 (1984), t. I, pp. 97–98.

вернуться

126

См. резюме, которое приводит Николь Греви-Пон в своем введении к трактату Гийома Сенье.

вернуться

127

«Sacerdotibus magna ratione sublatas nuptias maiori restuendas uideri», Platinae historici liber de vita Christi acpontificum omnium, éd. J. Vercelensis, 1485, без нумерации страниц, конец главы о Пие II.