В августе 1748 года другая банда залила водой дом одного торговца: «В центре нашей площади находится большой и красивый фонтан с довольно большим бассейном, куда стекает вода; этот бассейн всегда полон, чтобы в случае пожара можно было набрать воды; вода вытекает из бассейна маленькой струйкой и течет по канавке, никому не мешая; по эти молодые хулиганы запрудили канавку, повернули ручей в другую сторону и направили вниз по довольно крутому склону прямо к моему дому; у нас там установлена решетка на воротах, чтобы во двор попадал свет. Вода из запруженного бассейна хлынула во двор».
Негласные правила молодежных гуляний таковы, что все, что попадается ночью на их пути, находится в их власти. Они ломают деревянные и каменные скамейки, стоящие вдоль фасадов домов, громят лавки торговцев на крытом рынке, переворачивают столы мясников, приносят откуда–то стремянки и залезают высоко, чтобы сбросить вазы с цветами, стоящие на окнах, или сорвать клетку с птицами и швырнуть ее в огонь.
Этот вечный шум заставляет как можно надежнее закрывать дома и дворы, что еще больше подогревает тягу к разрушению. Двери, барьеры скорее символические, нежели материальные, открываются весьма грубо: один цирюльник жаловался на парней, которые шутки ради выломали его дверь и разбили кувшин с водой, стоявший рядом с ней; «Господин Бернар Реверди, портной, рассказывал, что около одиннадцати часов вечера работал у себя в мастерской, и вдруг толпа молодежи стала стучать ногами в двери всех домов на улице; выломали замок, крюк и засовы его двери. <…> Когда он хотел выйти и посмотреть, кто это натворил, младший сын накинулся на него со словами: „Как ты, дурак, осмеливаешься выходить против такой банды! Черт побери тебя и весь город!" И стал наносить отцу удары камнями, от чего тому пришлось ретироваться в свою мастерскую и запереться там» (1747).
Молодежь периодически наведывалась и на огороды, на птичьи дворы и в крольчатники, расположенные в окрестностях городов, в близлежащих деревнях и феодальных владениях: «Подозревают, что это именно они во время карнавала украли из замка Турзель всю птицу, индюков и прочую, а также ограбили многие другие окрестные замки» (1760).
Траты без счета
Помимо подобных развлечений на улицах и в домах, у молодых горожан и сельскохозяйственных рабочих была еще одна страсть — неуемная трата денег. Праздники, и в первую очередь продолжительный по времени карнавал, — главный повод для мотовства. Все начинается 1 января с разгромов домов и заканчивается вечером в Пепельную среду. Хотя наличие роскошного карнавального костюма не было еще требованием времени, но платить музыкантам, игра которых сопровождала танцы на улицах, все же приходилось. Враждующие банды с трудом делят между собой услуги музыкантов, которых приглашают иногда издалека: в 1763 году три гобоиста — из Виллардебелья, Сент–Илера и Эсперансы — заработали на троих двадцать семь ливров за вечер Жирного вторника и девятнадцать — в Пепельную среду. Скрипачи, приглашать которых считалось более приличным, зарабатывали вдвое больше. Надо сказать, что музыка в XVIII веке стала обязательной статьей расходов на молодежных праздниках; в любое время года и по любому поводу — будь то ухаживание за проституткой, шаривари, нападение на заезжего буржуа, новогодняя вечеринка в тюрьме — нанимались гобоисты или скрипачи.