Мы не имеем сведений о дальнейших переменах в штабе армии, необходимость которых была вызвана переменами в составе сатрапов, о которых мы сейчас будем говорить [39]. Большее значение имело распределение провинций. Сатрапия Египта, состоявшая из собственного бассейна Нила и двух областей вне его дельты, которые египтяне называют Ливией и Аравией [40], благодаря своему положению, быстрому росту своего благосостояния и своей, хотя заложенной лишь несколько лет тому назад, но уже достигшей процветания столице Александрии, была одним из важнейших наместничеств государства. Сам Александр с особой осторожностью и любовью организовал управление Египтом и обратил главное внимание на то, чтобы в одних руках не соединялось слишком много власти; только благодаря злоупотреблению Клеомен из Навкратии, номарх арабских округов, который в то же время управлял доходами всей сатрапии, с течением времени фактически занял место сатрапа [41]. По новому распределению, эта страна получила сатрапа в лице телохранителя Птолемея Лагида, и было постановлено, что гиппархом Египта должен остаться Клеомен.
Мы не знаем, в чьих руках находилась в последние годы царствования Александра сатрапия Сирия по эту сторону вод, охватывавшая земли между Евфратом и морским берегом. Теперь это место получил Лаомедонт, сын амфиполитянина Лориха, бывший родом из Митилены; хотя о нем и мало упоминается в истории Александра, но он все-таки должен был быть одним из знатнейших лиц в свите царя. В 337 году он вместе с Неархом, Птолемеем и своим братом Эригием был запутан в известной интриге в пользу Александра и должен был покинуть государство; после своего вступления на престол Александр возвратил его и в 332 году благодаря его знанию сирийского языка поручил ему надзор над военнопленными; [42] дальнейших военных функций он, по-видимому, не имел; его высокое звание и важное место, которое он занимал между вельможами, доказывается тем, что он находился в числе 32 триерархов флота, который строился на Инде.
Сатрапия Киликия представляла особенную важность в военном отношении, так как она господствовала над путями, соединявшими восток и запад Азии; поэтому в 332 году Александр соединил здесь сатрапию и стратегию в одних руках и поручил эту важную должность одному из своих телохранителей - Балакру, сыну Никанора. Он недавно пал в бою против горных народов Тавра; теперь эта провинция была поручена таксиарху Филоту [43].
С запада к Киликии примыкает земля Памфилия, которая, будучи соединена со времени завоевания ее Александром с Ликией, сперва имела своим сатрапом Неарха, который затем прибыл в 326 году с войсками в Индию. Быть может, теперь на его долю снова выпали эти земли; [44] но оказалось необходимым оставить его на первое время главой морских сил Македонии в южных морях и оставить пока его сатрапию в руках Антигона.
Антигон, сын Филиппа [45], был уже с 333 года сатрапом Великой Фригии; он принадлежал к старшему поколению македонских военачальников; умный, опытный, отличающийся спокойной решимостью, он в течение десяти лет должен был придать своей власти ту твердость, в которой она более всего нуждалась в той провинции, окруженной разбойничьими горными народами и почти независимыми союзниками. На юге в горах Тавра жили писидийские племена, которые нередко угрожали даже большой военной дороге в трудных проходах Термесса и Сагалассы; а в бою против двух городов исавров и ларандов Балакр недавно потерял победу и жизнь. На северо-востоке, в лежавших по Понту частях Каппадокии государствовал престарелый государь Ариарат, который в течение целого ряда лет старался увеличить свои боевые силы и о котором говорили, что он имеет 30 000 человек пехоты и 15 000 превосходных всадников. [46]
Отношения к северным варварам, пафлагонянам, тоже, как кажется, совершенно переменилось: в 333 году они добровольно изъявили покорность царю под тем условием, что им будут оставлены их династии и что македонские войска не перейдут их границ; тогда они были поставлены в зависимость от сатрапии Фригия Понтийская: мы не знаем, какие перемены там были произведены, [47] но не подлежит сомнению, что отныне Пафлагония должна была присоединиться к провинции Эвмена, начало которой могло быть положено только вооруженной силой.
39
Особенно интересно было бы знать, каким образом продолжал свое существование институт телохранителей; но относительно этого и относительно всей военной организации ближайших лет мы не можем узнать ничего достоверного. Из числа телохранителей и, вероятно, в том же звании около царя остался только Аристон, находившийся, по–видимому, в особенно дружеских отношениях с Пердиккой.
40
Арриан говорит: Λιβύης και όσα της Αράβων γης ξύνορα Αίγυπτω. Это, конечно, только области Тиаравия и Нифеата. Несомненно, что имя Ливии не обнимает прямо Кирены и не обнимает даже всей области, которая в политическом отношении называлась Ливией; как это показывают монеты с надписью ΛΙΒΥΩΝ и отчасти с типом Александра, это слово имело не только географическое и этнографическое значение, но обозначало в известный период времени политическую общину, хотя и состоявшую из кочевых племен пустыни. Мы не будем входить здесь в рассмотрение вопроса, следует ли отнести пунийское Μ на этих монетах к макомадам, к мармаритам или к макеям (см. различные предположения у С. Muller'a, Numismatique de l'ancienne Afrique, I, с. 133); во всяком случае mer–mer–ti, которых, по словам одной иероглифической надписи 211 года, покорил Птолемей (Lepsins, Zeitschr., IX, с. 1), принадлежат к племенам пустыни, живущим преимущественно между Египтом и Киренаикой. При распределении сатрапий на Киренаику, по–видимому, смотрели сперва как на свободную Грецию. Об Аравии Плиний (Y, 12), как кажется, со слов Посейдония, говорит: ultra Pelusiacum Arabia est ad mare rubrum pertinens… Ostracine Arabia finitur.
41
ad tractandam (вульгата: tradendam) provinciam additur (Iustin., XIII, 4, 11). Клеомен ошибочно называется сатрапом, например, у Павсания (I, 6, 3), δν σατραπεύειν Άίγυπτον κτεστησεν Αλέξανδρος, и в извлечении Фотия из Арриана: ό έξ 'Αλεξάνδρω της σατραπείας ταύτης &ρχειν τεταγμένος (у Дексиппа, fr. 1), но ниже он называется правильно Πτολεμαία 15παργος.
43
У Арриана (III, 29 и IV, 25) Филот называется предводителем фаланги. При дальнейших раздорах он играет довольно определенную роль как приверженец Пердикки.
44
Один только Юстин говорит, что Неарх получил Ликию и Памфилию; было бы изумительно, если бы этот адмирал, бывший, очевидно, одним из наиболее влиятельных лиц при дворе, остался ни при чем; его прежние отношения к Ликии и Памфилии и столь благоприятное для флота положение этих земель, по–видимому, придают еще больший вес этой догадке. К сожалению, мы не можем определить время упоминаемой Полиеном (V, 35) борьбы Неарха с Антипатридом из–за Тельмиса.
45
Слова Эмилиана (αυτουργός ην δ Αντίγονος, Var. Hist, XII, 13), очевидно, заимствованы из такого источника, где они были употреблены в насмешку над Антигоном, вероятно, из Дурида, противника Антигонидов, питавшего любовь к таким бесстыдным рассказам, целый ряд которых приводит Элиан War. Hist, XII, 43), вероятно, из сочинения Дурида Μαχεδονικά. Слова Юстина (XIII, 4, 10) о Птолемее: quem ex gregario milite Alexander virtutis causa provexerat, изобличают свое происхождение из той же фабрики. Мог ли αυτουργός в самом начале войны быть назначен Александром сатрапом Фригии? Могло ли тревожить Александра его честолюбие, как говорит Элиан (Var. Hist, XII, 16)? Он бесспорно происходит из знатного рода (История Александра), и если, говоря о нем, Диодор (XXI, 1) употребляет выражение έξ Ιδιώτου γενόμενος δυνάστης, то это вовсе не является противоречием. Впрочем, прежде чем получить сатрапию Фригии (в 333 году), он был стратегом контингентов пехоты греческих союзников и, по «словам армянского Евсебия (I, 248, ed. Schone), ему теперь уже пошел шестой десяток лет.
46
Diod., XVIII, 16. Сравни слова того же Диодора (XXXI, 19, 4) о мнимом происхождении Ариарата от древнеперсидского царского рода. Источники не говорят нам о том, была ли верхняя Каппадокия, через которую Александр прошел в 333 году и которую он подчинил сатрапу Сабикте (?), впоследствии отнесена к какой–нибудь другой сатрапии, хоть к Великой Фригии (ср.: Curt., IV, 1, 35). Этому Ариарату принадлежат также серебряные монеты с надписью (| *™ ^ *7, выбитые, вероятно, в Синопе и Газиуре, которые определил Waddington (Revue Num., 1861, с. 2 слл.); о прекрасной медной монете с такой же надписью см. Merzbacher'a (Wiener Numism. Zeitschr., 1871, с. 427). Об этих монетах и об их времени говорилось в Истории Александра.
47
По словам Диодора (XVI, 90, 2), Митридат в 337 году наследовал престол (την βασιλείαν διαδεξάμενος) своего отца Ариобарзана, а выше (XV, 90, 3) Диодор говорит, что Ариобарзан был сатрапом Фригии: δς και ΜιΟριδάτου τελευτήσαντος της τούτου βασιλείας κεκοριευκώς ην. Вряд ли можно сомневаться в том, что владения этой династии составляла главным образом Пафлагония. По словам Диодора (XVI, 90), этот Митридат царствовал 35 лет. Не видно, потерял ли он свое наследство еще во время Александра или только теперь; с этого времени он находился при Антигоне и был в тесных дружеских отношениях с его сыном Деметрием. Плутарх (Demetr., 4) называет их обоих ровесниками, тогда как Митридат был лет на 40 старше (Lucian., Macrob., 13; ср.: Wesseiing, ad Diod., XIX, 41).