10 января было объявлено, что в лейпцигской тюрьме приговор ван дер Люббе был приведен в исполнение. В Германии многие сомневались в правдивости этого заявления. Утверждалось, что семья ван дер Люббе, в соответствии с законодательством, несколько раз обращалась с просьбой выдать им тело покойного, чтобы похоронить его в Голландии. Однако им не удалось получить от немецких властей такое разрешение. Становится непонятно, почему нацисты не могли избавиться от столь неудобного свидетеля в полном соответствии с буквой закона? Гестапо не любило оставлять следов.
На дымящихся развалинах рейхстага хочется написать латинское изречение: «Is fecit cui prodest?» («Кому это было выгодно?») Для нацистов этот пожар был провидением Господним, он был им необходим для оправдания репрессий, усиления роли гестапо и проведения своей предвыборной кампании.
Час спустя после обнаружения поджога Гитлер и Геринг наблюдали, как горит здание. Дильс сопровождал их по еще свободным от огня коридорам и докладывал, в чем преуспели его люди, принявшиеся за работу.
Завороженный языками пламени, Гитлер воскликнул: «Это знамение Господне! Никто не помешает нам теперь уничтожить коммунистов».
31 января Геббельс писал в своем дневнике: «На совещании у Гитлера были намечены основные направления борьбы с красным террором. На данный момент мы воздерживаемся от контрмер. Мы ударим в удобный момент, когда коммунисты начнут свою революцию».
Таким образом, чтобы приступить к контрмерам, следовало дождаться, когда коммунисты «начнут свою революцию». Однако время шло, революция не начиналась, приближались выборы. И пожар, как подарок небес, произошел как раз за неделю до выборов. Доктор Геббельс сумел из этого события извлечь немалую выгоду.
22 февраля, за пять дней до пожара, Геринг подписал декрет о преобразовании СА во вспомогательные силы полиции. Без этих вспомогательных сил массовые аресты в ночь и на следующий день после пожара не удалось бы осуществить. Списки лиц, подлежащих аресту, были составлены заранее, и аресты требовали большой численности участников операции.
Еще один факт: пожар произошел в самый разгар предвыборной кампании. Гитлер, по своему обыкновению, принял в ней широкомасштабное участие. Его график выступлений, разработанный Геббельсом и 10 февраля переданный членам партии для ознакомления, был очень загружен. На каждый день у него было назначено выступление на собрании, ему нельзя было терять ни минуты из столь драгоценного времени. Однако удивительное дело – на 25, 26 и 27 февраля в его графике не назначено ни одного выступления, а 10 февраля все были оповещены о том, что 27 февраля фюрер нигде не будет выступать. Странное совпадение: как раз вечером этого дня рейхстаг и загорелся.
Что касается самого пожара: полицейские, первыми прибывшие на место пожара всего несколько минут спустя после его обнаружения, примерно в 21.15, были просто шокированы многочисленными очагами возгорания – от шестидесяти до шестидесяти пяти, разбросанными по всему зданию. Большинство из них, без сомнения, были произведены с помощью легковоспламеняющихся веществ; особенно столб огня, возносившийся до потолка в большом зале заседаний.
Консервативный еженедельник «Ринг», издававшийся Генрихом фон Глейхеном, членом «Геррен-клуба», в своем мартовском выпуске опубликовал статью, оканчивающуюся такими вопросами: «Как это все возможно? Неужели мы действительно являемся нацией слепых баранов? Где искать авторов преступления, так уверенных в том, что они делают?.. Может быть, эти люди из высших немецких или международных кругов?»
После выхода этой статьи «Ринг» был запрещен, но подобные вопросы возникали у всех.
Геринг и Геббельс провозглашали на всех волнах, что поджог мог быть организован только коммунистами. На следующий день после пожара гестапо и крипо (криминальная полиция) устроили обыск в доме имени Карла Либкнехта, который служил штаб-квартирой коммунистической партии. Несмотря на то что это здание уже обыскивали много раз, занимавшие его коммунисты покинули свой штаб месяц назад, и дом охранялся полицией, тем не менее там снова нашли «многокилограммовые», как сказал доктор Геббельс, папки документов. Их содержание свидетельствовало о наличии плана насильственного захвата власти коммунистами. А сигналом к началу красного террора должен был послужить пожар рейхстага. На всех углах рассказывалось о подробностях этого плана, который не удался лишь благодаря мерам, предпринятым нацистами-патриотами. Однако тексты, уличающие коммунистов, так и не появились в печати, несмотря на многочисленные просьбы иностранной прессы, ни одна страница не фигурировала в ходе судебного разбирательства по поводу поджога рейхстага.