Выбрать главу

Шли годы, Голландия стала мощной колониальной державой, и мода отражала растущее богатство нации и растущее влияние иностранных стилей. В первой половине XVI века испанские гофрированные воротники, закрывающие шею, женщины носили повсеместно, и их головы лежали на воротниках, словно тыквы на блюде. К середине столетия эти воротники отступили, а им на смену пришли легкие кружевные воротники. Позже, следуя французскому и английскому стилям, линия выреза спустилась ниже и обнажила грудь от ключиц до начала округлостей, иногда даже почти до края соска. Насколько низким будет линия декольте, женщина решала сама в соответствии с социальной принадлежностью, религией, возрастом и, разумеется, личными предпочтениями. Многие строгие протестантки продолжали носить огромные воротники, которые образовывали подобие навеса вокруг шеи и плеч, а на голове — плотно прилегающие чепцы. Хотя среди женщин среднего и высшего классов уже вошло в моду слегка обнажать грудь и выпускать из-под чепца вьющуюся прядь волос. Как во Франции и в Англии, задававших тон, корсеты стали основной частью туалета женщин среднего и высшего классов. Это украшение, пришедшее из-за границы, поднимало грудь на неестественную высоту, и его, конечно же, строго осудили проповедники и моралисты. Они настоятельно рекомендовали голландским женщинам грудь опустить и скромно прикрыть ее косынкой.

40. Адриан ван де Велде. «Сидящая крестьянка». До 1671 года. Голландские крестьянки поднимали вверх свои знаменитые пышные груди с помощью корсажей.

Менее привилегированные женщины, служанки и работницы ферм, носили только зашнурованный спереди корсаж поверх нижней рубашки (илл. 40). Шнуровку легко было распустить, а рубашку — раскрыть, чтобы обнажить грудь. Проститутки носили либо корсеты под платьем, либо корсажи, чтобы поднять грудь повыше и обеспечить себе необходимую в этой профессии пышность форм.

Золотой век миновал, а репутация полногрудых у голландских женщин осталась. Французский философ XVIII века Дени Дидро сделал негалантное заявление, которое делает ему мало чести. По его мнению, голландские женщины таковы, «что не хочется и выяснять, правдива их репутация пышногрудых или нет»[155]. Разумеется, Дидро более известен как один из столпов эпохи Просвещения, когда он и его коллеги открыли для себя и приняли те республиканские ценности, которые голландское общество исповедовало уже некоторое время. Англичанам и французам потребовалось на сто лет больше, чем голландцам, чтобы увидеть связь между домашней гармонией с ее материнским грудным вскармливанием и хорошим управлением государством. А когда они это поняли, груди стали эмблемой нового социального порядка.

Глава четвертая

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГРУДЬ: ГРУДЬ ДЛЯ НАЦИИ

За всю историю — за исключением нашего времени — никогда вокруг груди не было такого столкновения мнений, как в XVIII веке. Когда мыслители-просветители решили изменить мир, женские груди стали полем битвы для противоречивших друг другу теорий о человеческой расе и политических системах. Еще до окончания этого века грудь свяжут с идеей нации. Не будет слишком большим допущением сказать, что именно тогда новые западные демократии придумали политизированную грудь и с тех пор делают первые шаги в этом направлении.

Политические страсти не отразились на женской одежде, поскольку мода подчеркивала грудь исключительно как эстетическое и эротическое украшение. Во Франции и в Англии, задававших тон во всей Европе, корсеты и корсажи были рассчитаны на то, чтобы выпрямить спину, отвести лопатки назад и выпятить грудь. Легкое движение красавицы, и сосок показывался из выреза. Если верить цветистому языку одного из историков моды, английская кокетка пользовалась «любой возможностью показать сосок подмигивающему повесе»[156].

Определенно при дворе короля Людовика XV (годы правления 1715–1774) мало кто думал о политическом значении груди. Этот двор прославился своим распутством. Удовлетворяя аппетит на эротику, французские художники заполняли холсты сладострастными женщинами с разной степенью обнаженности. Декольте имело значение и для Людовика XV, который выговорил одному из своих министров за то, что тот не знает, велика ли грудь у будущей невестки короля Марии Антуанетты. «А ее грудь? У женщин смотрят в первую очередь на нее», — якобы сказал король.

вернуться

155

Schama, c. 403, ссылка на Дидро, «Voyage de Hollande» в Oeuvres (Paris, 1819), том 7, c. 41.

вернуться

156

Mervyn Levy, The Moons of Paradise, c. 87.