Выбрать главу

Люксембургское соглашение и Шилумим

В Вассенааре, в старинном герцогском замке, заседали три делегации. Делегацию Германии возглавлял профессор Франц Бём, делегацию Израиля — д-р Гиора Йосефталь и д-р Феликс Шинар, делегацию Конференции по материальным претензиям евреев к Германии — Моше Левит и Алекс Истерман. Бём, первый послевоенный декан Университета им. Иоганна Вольфганга Гете во Франкфурте, был известен своим безупречным антинацистским прошлым. Йосефталь, уроженец Германии, получивший докторскую степень в Гейдельбергском университете, был казначеем и руководил отделом абсорбции Еврейского агентства. Левит, американский еврей, возглавлял европейское отделение “Джойнта”. Первое заседание началось в холодной, неприветливой атмосфере. Участники даже не обменялись рукопожатиями и демонстративно избегали обращаться друг к другу по-немецки; переговоры велись исключительно на английском языке.

Израильтяне объявили свои претензии на сумму 1 млрд долларов для покрытия издержек, связанных с интеграцией полумиллиона беженцев. Представители Конференции назвали сумму 500 млн долларов — социальное обеспечение и реабилитация еврейских жертв нацизма, проживающих за пределами Израиля. Представители Германии, в принципе, не возражали против суммы платежей, но не согласились на выдвинутые Израилем условия выплаты: треть в твердой валюте и две трети — товарами, на протяжении пяти-шести лет. Бём и его коллеги отметили, что Лондонская конференция по вопросам задолженности обязала Германию полностью выплатить ее значительные послевоенные долги и что, таким образом, следует заняться поисками компромисса между претензиями Израиля и евреев, с одной стороны, и “ограниченными платежными возможностями Германии” — с другой. Задетые таким безразличным казенным ответом, Шинар и Иосефталь решительно отвергли какую-либо связь между еврейскими претензиями и невыплаченными немецкими финансовыми обязательствами. По всей видимости, переговоры зашли в тупик. Тем временем новости достигли Израиля и незамедлительно вызвали резкую реакцию общественности. Около 40 тыс. человек вышли на демонстрацию в Тель-Авиве и потребовали прекращения переговоров. Мэр Тель-Авива объявил о своем намерении начать голодовку протеста. Было похоже, что надеждам правительства Бен-Гуриона не суждено сбыться. Официальный Бонн отреагировал на происходящее и дал своей делегации новые инструкции: предложить Израилю и Конференции суммарный платеж в размере 3 млрд марок ФРГ (приблизительно 750 млн долларов) с выплатой товарами. Это составляло примерно половину того, что первоначально потребовали еврейские представители, но немецкая сторона, представляя себе бедственное финансовое положение Израиля, решила, что такой вариант окажется для них приемлемым. Это предположение оказалось ошибочным. Израильская делегация 31 марта покинула Конференцию, и немецкая делегация также была вынуждена вернуться домой.

И тогда Аденауэр лично вмешался в ход событий, направив Гольдману телеграмму с приглашением прибыть в ФРГ для конфиденциальных переговоров. Они встретились 20 апреля, и Гольдман напомнил канцлеру, что репарационные платежи — это долг чести, а не предмет для политических спекуляций. Аденауэр согласился и пообещал найти способ возобновления переговоров в Вассенааре. Федеральный канцлер сдержал свое слово; он прямо заявил своей Христианско-демократической партии, что уйдет в отставку, если Германия окажется не в состоянии выполнить свои моральные обязательства перед евреями. Правительство ФРГ немедленно согласилось возобновить переговоры. 23 мая в Париже состоялась встреча Бёма с Гольдманом, а несколько позже и с израильскими представителями. Был предложен удовлетворительный компромисс — 3 млрд марок ФРГ платит только Израилю, помимо выплат в пользу Конференции. Такое предложение было в принципе приемлемым. Наконец, 8 июня Аденауэр пригласил израильских и еврейских представителей в Бонн, и в ходе двухдневных совещаний удалось уладить все остававшиеся нерешенными вопросы.