Дома в сумке сестренки я оставил запечатанный конверт. Как в плохом кино: «Передать родителям в случае, если меня отправят за решетку». Там вкратце описывалась ситуация с Хадей и просьба помочь ей в мое отсутствие. Родители поймут. Одновременно я надеялся, что до этого не дойдет, и по возвращении конверт будет уничтожен.
Один полицейский остался снаружи у выходивших на улицу окон кухни и комнаты, а я с Прохором и уже знакомым Антоном, который был с ним ночью на вызове, встали у двери в квартиру.
Прохор нажал кнопку звонка. Ничего не произошло. Скорее всего, звонок не работал. Выждав, сержант постучал.
— Анастасия Парамоновна?
В ответ — та же тишина, что лишь прикидывалась мертвой. Кто-то же выключил телевизор?
— Анастасия Парамоновна, откройте, это полиция. Нужно задать пару вопросов. Много времени не отнимем. Анастасия Парамоновна!
— Ее нет.
Голос за дверью был молодым, и мы довольно переглянулись.
— Аркадий? — спросил Прохор.
— Чего?
— Открывай, Аркаша. Всего два вопроса, и все мы, включая тебя, продолжим заниматься своими делами.
— Рустамыч здесь?
— Участковый не с нами, но про твою волшебную справку он нам рассказал.
Через дверь донеслось:
— Спрашивайте.
— Было бы это для соседских ушей… — Прохор устало понизил голос. — Мы спросили бы сразу. Но промолчим. Это в твоих интересах.
— А не пойти бы вам?..
Сержант перевел взгляд на меня:
— Не откроет. Готов?
Я кивнул. Такой расклад мы оговаривали. Никто и не надеялся, что нам откроют. Еще повезло, что не пришлось ждать под дверью, пока парень откуда-нибудь вернется. С другой стороны, тогда проще было бы его брать.
Но получилось то, что получилось, и в силу вступил заготовленный план. Прохор вновь заговорил громко:
— Тогда прощай, Аркаша, мы сделали, что могли. Сам виноват. Вопросы в любом случае тебе задаст оставшийся молодой человек, и у него тоже есть справка. — Сержант подмигнул мне: сказал, мол, как договорились, если не клюнет, выкручивайся сам. — Теперь по твоему желанию разговор пройдет без свидетелей. Если припрет, полицию ты звать не будешь, это же западло для крутого пацана, правда? Ну вот, а соседи, кто услышит шум, встанут не на твою сторону, потому что всех в округе задолбал безнаказанностью. Приступай Саня.
Прохор с Антоном вышли из подъезда, а я поднес к рассохшемуся косяку специально захваченный с собой маленький гвоздодер. Стальной язычок влез в щель в районе замка…
Надавить я не успел, дверь отворилась сама. Невысокий парнишка едва не сбил меня, норовя проскочить, но я среагировал, и мы, борясь, рухнули на пол. Снаружи на помощь уже мчались полицейские. В открытый подъезд было видно, как с детской площадки едва не бросилась к нам Машка, но через пару шагов остановилась.
Общими усилиями парня вернули в квартиру. Мамаша отсутствовала, это порадовало — не придется ничего объяснять, хотя объяснения на такой случай у Прохора были заготовлены. Он встал напротив беглеца, скрученного ремнями:
— Сейчас с тобой говорю я, но если не сговоримся, говорить будет он. — Последовал кивок в мою сторону. — Без нас. Справка против справки, сечешь? И уйма свидетелей, что из двоих ты урод, а он ангел в овечьей шкуре. Теперь угадай: что нас всех, кто к тебе пришел, объединяет? — Прохор указал на меня и приятелей-полицейских.
Аркаша не был настроен на конструктивный диалог.
— Менты поганые, — буркнул он.
Антон пнул его между ног. Тот скорчился, зло прошипел:
— За все ответите!
— Мы всегда за всех и за все в ответе, профессия такая, — уведомил Прохор. — Кроме того, что мы ответственно относимся к жизни, у всех нас есть сестры. А в телефоне, который ты отобрал во дворе у парнишки в бейсболке, есть что-то очень-очень важное вот для его сестры. — Последовал еще один кивок в мою сторону. — Наш товарищ хочет сделать все по закону. То есть, он готов, чтобы мы его арестовали за убийство сразу, как только он тебя прирежет. Даже если справка почему-то не поможет, его будут судить за преступление, совершенное в состоянии аффекта со смягчающими обстоятельствами. Он, повторяю, готов, и ты это увидишь, если посмотришь ему в глаза. — Прохор выждал паузу, чтобы сказанное улеглось в мозгах парнишки, привыкшего к вседозволенности. — Я почему-то уверен, что ты бежал от нас не из-за какого-то старого телефона. Почему бежал — я даже не спрашиваю, я спрашиваю, где тот телефон. Аркаша, все просто как дважды два четыре: отдай — и свободен. Не отдаешь — остаешься с этим товарищем, а мы пойдем вызывать катафалк.