— У вас, Сан Саныч, есть версии, почему спортивная борьба вдруг показалась чиновникам лишней?
— Наш вид спорта имеет свое историческое место в программе летних Игр, в этом никто не сомневается. Однако чехарда с правилами и желание понравиться всем сразу привели к сегодняшней ситуации. Мы сами создали предпосылки для такого решения, когда начали коверкать регламент ведения схватки, менять его чуть ли не каждый год. Разве не странно, что люди, много лет участвующие в крупных соревнованиях, сейчас спрашивают друг друга: «За что дали тот балл? А этот?» Кроме ковра и трико, от борьбы сегодня не осталось ничего. И слухи об исключении нашего вида спорта из олимпийской программы муссируются давно, просто впервые ситуация зашла так далеко.
— Реакцией на события последних дней стала революция в Международной федерации объединенных стилей борьбы (FILA): ее президент ушел в отставку, в руководство организации введено несколько авторитетных фигур, в том числе и вы. Это может спасти ситуацию?
— Знаете, это поражения случаются неожиданно, а вот к победам нужно готовиться заранее. В основе любого успеха лежит большой, тяжелый труд. Сейчас нам нужно сделать все возможное, чтобы найти взаимопонимание с МОК. Если мы включимся в работу сообща, почти наверняка сможем что-то изменить. Вопрос только в том, чтобы объединиться вокруг любимого дела. Международная федерация должна быть монолитной, в ней все нужно решать общими усилиями. Ну и, конечно, требуется лидер — тот, кто поведет за собой или хотя бы будет знать направление движения.
— На Александра Карелина в этом смысле возлагаются особые надежды, так же, как и раньше — на ковре. Вас вообще в очень молодом возрасте вознесли на пьедестал, сделав, по сути, человеком-памятником. Тяжело все время быть в бронзе?
— Лично я предпочитаю быть в золоте. Всегда считал, что лучше первого места может быть только еще одно первое место... Вообще же мне не очень нравится тот пятистопный ямб, которым вы начали меня воспевать. Да и не возводили меня на пьедестал, мне самому посчастливилось на него взобраться. Все было намного проще: я пришел в зал, где работал и продолжает работать до сих пор Виктор Михайлович Кузнецов. Не так давно, кстати, исполнилось 50 лет его тренерской деятельности. Со временем я смог пробиться в сборную Новосибирской области, которая в 1986-м выиграла Спартакиаду народов РСФСР. Из нее попал в российскую сборную, а потом — и в сборную Советского Союза, лучшую команду мира. Мне просто повезло, вот и все.
— Слышал, в детстве вы были рыхлым мальчиком, не могли ни разу подтянуться. Неужели это правда?
— Я был крупным, но недостаточно сильным, чтобы поднимать свой вес на перекладине. В силу габаритов заметно выделялся в толпе сверстников. А если принять во внимание еще мое обостренное чувство справедливости... В общем, доставалось мне порой прилично. Но борьбой я занялся не для того, чтобы наказать обидчиков. Просто захотелось стать сильным, чтобы не только преодолевать собственную неуверенность и лень, но еще и соперникам на ковре противостоять.
Знакомство с борьбой произошло в моей родной новосибирской школе № 19. Тренер Кузнецов пришел к нам в поисках новых учеников и пригласил в зал всех. В буквальном смысле: сколько ребят стояло в коридоре, столько и позвал. Это вообще его политика — искать людей, которых можно влюбить в свой вид спорта, рассказывать о его поэтике и философии. Хотя понятно, что основная масса отсеялась довольно быстро. Восемьдесят процентов бросают занятия в течение первого же месяца. Но я остался и именно ему обязан всеми своими спортивными успехами и еще своему папеньке Александру Ивановичу. Тот любил повторять: такому крупному парню, как ты, негоже пребывать в состоянии праздности. Мужчина все время должен быть чем-то занят. И постоянно побуждал меня к деятельности — будь то зарядка или прогулка с нашими собаками. Отец приучал меня к дисциплине: по его мнению, лучше всего она прививалась в кружках и секциях. Потому папа поддерживал все мои спортивные начинания вне зависимости от того, чем я собирался заниматься — тяжелой атлетикой, баскетболом или боксом.