Выбрать главу

Чуть склонив голову, богиня откидывала с плеч тонкое покрывало, и взгляд ее глаз из зеленых светящихся камней приковывал внимание. Особенное, редкое для изображений божества выражение сочувствия и откровенности поразительно сочеталось с таинственной глубиной всезнающего взора. Казалось, богиня склоняется к смертным, чтобы в тиши и безлюдье звездной ночи открыть им тайну — каждому свою. Левой рукой богиня — это была знаменитая на весь эллинский мир «Афродита Урания, что в Садах» — протягивала пышную розу — символ женской сущности, цветок Афродиты и любви. Сильное тело, облитое складками пеплоса, замерло в спокойном энтазисе. Одеяние, необычно раскрытое на плече по древнему азиатскому или критскому канону, обнажало груди, высокие, сближенные и широкие, как винные кратеры, резко противоречившие своей чувственной силой вдохновенной тайне лица и строгой позе Небесной Афродиты.

Из всех художников Эллады Алкамену впервые удалось сочетать древнюю силу чувственной красоты с духовным взлетом, создав религиозный образ неодолимой привлекательности и наполнив его обещанием пламенного счастья. Богиня-Мать и Урания вместе.

Таис благоговейно подошла к богине и, шепча что-то, обняла ноги творения Алкамена. Она замерла у подножия статуи и вдруг отпрянула назад к недвижно стоявшему Птолемею. Опершись на его мощную руку, юная гетера молча и пытливо заглянула македонцу в лицо, пытаясь найти нужный отклик. Птолемей почувствовал, что Таис ищет в нем что-то, но продолжал молча стоять, недоуменно улыбаясь поведению спутницы. А она, столь же внезапно, одним прыжком, оказалась в середине мраморной площадки. Трижды хлопнув в ладоши, Таис запела гимн Афродите с подчеркнутым ритмом, как поют в храмах богини перед выходом священных танцовщиц.

«…Не сходит улыбка с милого лика ее. И прелестен цветок у богини», — в мерном движении танца она приблизилась опять к Птолемею. «Песню, богиня, прими и зажги Таис страстью горячей!» — вдруг загремел Птолемей и схватил девушку. На этот раз она не отстранилась. Обвив руками его шею, крепко прижалась к нему. Химатион упал наземь, и сквозь тонкую ткань хитона горячее крепкое тело Таис стало совсем близким.

— Ты, воин, знаешь Афродитины гимны?! Но не нужно просить богиню об огне, смотри сам не сгори в нем, — шепнула девушка.

— Тогда… — Птолемей нашел губы Таис, и оба замерли. Неожиданно юная гетера изо всех сил уперлась в широкую грудь Птолемея и вырвалась.

— Пойдем… дальше, — задыхаясь сказала она, — я нарочно ждала этого дня. Сегодня увели быков в горы…

— И что же? — не понял Птолемей.

Таис, поднявшись на цыпочки, приникла к его уху.

— Я хочу быть твоей. По древнему обычаю афинских земледельцев, на только что вспаханном поле.

— На поле? Зачем?

— Ночью, на трижды вспаханном ноле. Обнаженными, как сама Гея… принять в себя ее плодоносную силу, пробудить ее…

Птолемей сжал плечи девушки, безмолвно соглашаясь, и Таис устремилась вниз по течению речки, затем повернула на север к святой Элевзинской дороге.

В долине Илисса легла глубокая тьма, луна скрылась за гребнем горы, звезды блестели вся ярче.

— Как ты видишь дорогу? — спросил Птолемей. — Она знакома тебе?

— Знакома. Мы идем на поле Скирона. Там, в ночь полнолуния, справляется женщинами праздник Деметры Закононосительницы.

— Разве гетерам позволено участвовать в Тесмофориях? И что же делается на поле Скирона? Я постараюсь попасть туда, если пробуду в Афинах до полнолуния.

— Не попадешь! Только женщинам, только молодым разрешен доступ туда в ночь Тесмофорий после бега с факелами. Но не гетерам!

— Как же ты узнала дорогу?

— Еще не став гетерой. После бега с факелами жрицы Деметры выбрали меня в числе двенадцати. И когда празднество закончилось для непосвященных, мы, нагие, бежали глубокой ночью те тридцать стадий, что отделяют поле от храма.

— И дальше?

— Это нельзя рассказывать. Женская тайна, и все мы связаны ужасной клятвой. Но запоминается на всю жизнь. И бег на поле тоже нельзя забыть. Бежишь под яркой высокой луной, в молчании ночи, рядом с быстрыми и красивыми подругами. Мы мчимся, едва касаясь земли, все тело — как струна, ждущая прикосновения богини. Ветки мимолетно коснутся тебя, легкий ветер обвевает разгоряченное тело. И когда минуешь грозные перепутья со стражами Гекаты… — Таис умолкла.