Стр. 88. Лун Фэн был обезглавлен, у Би Ганя вынули из груди сердце, Чан Хуну выпустили кишки, тело Цзысюя бросили в реку...— Перечисленные герои древних легенд фигурируют в китайской литературе как образцы добродетельных советников, невинно пострадавших от жестокости неправедных государей. Первые два пытались наставить на путь истины погрязшего в разврате и злодействах последнего государя династии Инь Чжоу Синя (1098—1066 гг. до н. э.). Особенно настойчив был в своих наставлениях Би Гань, приходившийся старшим дядей идущему к неминуемой гибели деспоту и потому рассчитывавший на его почтительность. Однако когда тому наскучили советы, он под хохот придворных решил проверить, «правда ли, что в сердце мудреца семь отверстий», и приказал вырвать сердце из груди Би Ганя. Чан Хун столь же неудачно пытался давать советы чжоускому царю Лин-вану (571—545 гг. до н. э.). Что же до Цзы-сюя, советника могущественного «гегемона» Фу Ча, царя восточного царства У (495—473 гг. до н. э.), то он сам покончил с собой по приказу прогневавшегося на него государя, но в погребенье ему было отказано, и тело его унесла речная стихия.
Разбойник Чжи.— В Древнем Китае его называли разбойником, пожалуй, в том же смысле, в каком называли вором Стеньку Разина. В действительности же он был предводителем многотысячной вольницы, которая не признавала властей предержащих и нападала на города и царства, сея на своем пути смерть и ужас. Сам Чжи был, по-видимому, личностью исключительной, коль скоро из всех подобных атаманов один вошел в древнюю литературу. «Сердце его — будто бьющий фонтаном источник, мысль — будто смерч, силы хватит, чтобы справиться с любым врагом, а красноречия — чтобы приукрасить любое злодеяние»,— так рисует его портрет не вошедшая в наш сборник 29 глава «Чжуан-цзы». Конфуций, мечтавший «упорядочить» Поднебесную, отправился было в его ставку с увещеваниями, но едва унес ноги. Охваченный страхом, философ «трижды ронял вожжи», глаза ему застлал туман, он побледнел, «словно угасший пепел». Ощущение было таким, как будто он «попытался, погладив тигра по головке, заплести ему усы и чуть было не угодил ему в пасть». Ему не удалось прельстить «разбойника» перспективой добропорядочного существования в качестве правителя удела — Чжи не устраивала вся система общественных взаимоотношений Древнего Китая, исполненная насилия, лжи и лицемерия. «Почему в Поднебесной разбойником зовут меня, Чжи, а не тебя, Конфуций?! — гневно бросил он в лицо философу.— Уходи — не то я добавлю твою печень к нашей сегодняшней трапезе!»
Стр. 88. «Дрянным оказалось вино из Лу, а осаде подвергли Ханьдань».— Старая китайская поговорка, аналогичная русской «в чужом пиру похмелье». Некогда на одном из съездов китайских царей чускому царю -«гегемону» виночерпий поднес дрянное вино из царства Лу под видом знаменитого вина из царства Чжао. Результатом этой интриги явилось нападение разгневанного «гегемона» на Чжао и осада столицы этого государства, города Ханьдань.
Стр. 89. ...заткните уши слепцу Куану, залепите глаза Ли Чжу... переломайте пальцы Гун Чую... отбросьте деяния Цээна и Ши, заткните рот Яну и Мо...» — Здесь названы имена «лучших в своем роде», имена легендарных и исторических личностей, являвшихся эталоном достижений древней культуры. Так, Ши Куан был слепым музыкантом с исключительно чутким слухом: по звучанию струн и барабанов он мог определять грядущую победу и поражение, а своей игрой способен был взволновать мировые стихии, вызвать дождь и ветер. Ли Чжу, якобы живший в мифические времена Желтого владыки — Хуан-ди, обладал исключительным зрением и мог разглядеть волосок за сто шагов; Гун Чуй — искусный мастер, легендарный изобретатель стрел; Цзэн-цзы был известным философом (см. комм, на с. 330), а Ши Ю—хронистом. Философы Ян Чжу и Мо-цзы хотя и считаются прямой противоположностью друг другу (первый как образец эгоизма, второй — альтруизма), однако оба отличались большой критической направленностью ума. Автор в их лице как бы осуждает «чемпионов» древней цивилизации, не позволяющих обычным людям раскрыть свои истинные способности.
Стр. 90. Времена Жунчэна и Датина, Бохуана и Чжунъяна, Лилу и Лисюя, Сюаньюаня и Хэсюя, Цзуньлу и Чжуюна, Фу Си и Шэнь Нуна.— Речь идет о «золотом веке» мифической древности, «Хэсюевых временах» (см. комм, на с. 337), и персонажи, здесь названные,— мифические. Часть из них обрела в китайской традиции статус божественных первопредков, например, Фу Си и Сюаньюань (другое имя Хуан-ди, Желтого владыки), часть сделалась их божественными помощниками. Подробнее о них будет сказано там, где эти имена будут более конкретно привязаны к тексту.
«...народ завязывал узелки на веревках...» — Есть предположение, что в глубокой древности иероглифическому письму в Китае предшествовало узелковое письмо, подобное перуанским кипу.
«...словесные выверты «о твердом и белом», «о тождестве и различии...» — Здесь Чжуан-цзы имеет в виду софистику так называемой школы номиналистов, которые, применяя в своих спорах об «именах» формальную логику, приходили к абсурдным выводам о том, что «белая лошадь — не лошадь» и т. п.
Стр. 91. Три династии — знаменуют собой начало китайской истории (правда, историчность первой из них пока достоверно не подтверждена). Согласно китайской традиции, это династия Ся (приблизительно 2140—1711 гг. до н. э.), династия Инь (приблизительно 1711 —1066 гг. до н. э.) и династия Западная Чжоу (1066—770 гг. до н. э.).
Хуан-ди (Желтый владыка) — мифический совершенно-мудрый государь древности и легендарный основоположник даосизма, «учения Хуан-ди и Лао-цзы». Согласно мифам, он прибыл из созвездия Сюаньюань (созвездие Льва на европейских звездных картах) и вместе со своими помощниками якобы научил предков китайцев делать лодки, запрягать волов в телеги, копать колодцы, изготовлять музыкальные инструменты, возводить крепостные стены, лечиться иглоукалыванием, вести астрономические наблюдения, составлять календарь и т. п. Легенды изображали его магом и небожителем, постигшим Дао: он был способен преодолевать любые расстояния и странствовать в беспредельности. Хуан-ди изготовлял удивительные самодвижущиеся треножники и повозки, прозрачные металлические зеркала и многое другое. На горных вершинах Куэнь - луня, как считают, была его земная резиденция.
Хуань-гун (685—643 гг. до н. э.) — могущественный правитель царства Ци, первый «гегемон» древнего Китая.
Стр. 92. Си Ши — знаменитая красавица древности, не так далеко отстоявшей от времени Чжуан-цзы (V в. до н. э.). Нежная и грациозная, она считалась олицетворением красоты, хотя, судя по тому, что говорит Чжуан-цзы, красота ее была болезненной. Относилась к тем женщинам, которые «губили царства». Когда правитель самого южного китайского царства Юэ потерпел поражение от царства У, он подарил ее своему победителю, и красавица привела того к гибели, заставив позабыть о государственных делах. Одержав наконец победу над своим главным соперником, царь Юэ утопил красавицу в озере, считая ее слишком опасным приобретением.
Стр. 99. Линь Хуэй бросил драгоценную яшму...— У Чжуан - цзы сказано, что Линь Хуэй бежал из некоего царства Цзя, видимо, когда оно подверглось нападению и разгрому. Под «драгоценной яшмой» имеется в виду кольцо из нефрита — ритуальный знак власти.
Стр. 100. Ян-цзы (Ян Чжу) — знаменитый философ-скептик даосского толка, оставшийся в истории как человек, «не желавший пожертвовать ни единым волосом на благо Поднебесной». Труды его не сохранились, однако изложение некоторых взглядов Ян Чжу читатель найдет в переводах гл. VII «Ле-цзы».
Ле Юйкоу — о нем см. книгу «Ле-цзы».
Стр. 101. Желтый источник — символ «нижнего мира», подземного царства.