Выбрать главу

— Довольно, — сказал он. — Мы забыли, что королева только что встала на ноги после болезни. Думаю, теперь ей самое время лечь обратно в постель и оставаться в ней до полного выздоровления. Когда наконец королеву отвели в опочивальню, и сняли с нее платье, и она смогла откинуться на подушки — ее охватило отчаяние.

Она не сумела держаться с достоинством даже в день собственной свадьбы!.. Конечно, он рассердится. А как же банкет в ее честь? Выходит, ее там не будет?.. Свадебный банкет без невесты!.. Господи, как же это? Надо было сказать, что она здорова, просто все оказалось так неожиданно... Эта огромная любовь, из-за которой хочется плакать и смеяться, предаваясь то восторгу, то отчаянию...

Боязнь разочаровать его была слишком велика, и она уже собралась звать фрейлин, чтобы те одели ее и отвели в банкетную залу, когда двери распахнулись и слуги внесли в опочивальню подносы с кушаньями.

— Ужин для Ее величества!..

— Но я не хочу есть, — возразила она.

— Придется захотеть, — произнес голос, от которого кровь прилила к щекам Екатерины и потухший взгляд снова вспыхнул. — Право, не могу же я есть пред вами один.

Неужели король мог бросить гостей в банкетной зале, чтобы ужинать с нею в ее опочивальне?

— Нет-нет, вы не должны этого делать! — воскликнула она.

— Я король и могу делать все, что пожелаю. Итак, он снова сидел у нее на кровати, и целовал ей руки, и его темные смеющиеся глаза снова с непонятным значением глядели на нее.

За ужином король перешучивался со слугами, как с лучшими друзьями. Впрочем, он всегда был любезен со всеми, даже с людьми самого низкого звания, так что, глядя на него, никто бы не мог сказать, что эта сам великий король. Мало-помалу все гости из большой залы перебрались в комнату королевы, чтобы ужинать вместе с молодыми.

Король беспрестанно шутил, развлекая гостей, но всякий раз, когда он оборачивался к Екатерине, голос его теплел; казалось, он прекрасно понимал ее страхи и велел ей забыть о них.— Зачем вам меня бояться? — шептал он. — Это же глупо! Взгляните: даже челядь не робеет предо мною. Так стоит ли робеть вам, моей королеве, которую я поклялся любить преданно и нежно?

«Любить преданно и нежно...» — повторила она про себя. Неужто так будет теперь до скончания дней?

Она даже не подозревала, что такое блаженство возможно на земле! Теперь оно заполнило всю ее жизнь, так что не осталось ни страха, ни робости — лишь сладостное счастье любить и быть любимой.

Начался медовый месяц — счастливейший в жизни Екатерины.

Карл легко нашел верный тон в общении с королевой, ибо хорошо понимал, чего она от него ждет. С нею он был идеальным супругом — нежным, мягким, заботливым; для нее в эти первые светлые дни их брака устраивал нескончаемые увеселения. Они вместе наслаждались речными прогулками, а в погожие дни вместе бродили по лугам и паркам Хэмптон-Корта, куда после венчания переехали из Портсмута; каждый вечер их ждало веселое представление, а после него — бал, на котором король и королева были первой парой. Никто не умел танцевать лучше Карла и никто не предавался веселью так же самозабвенно, как он.

Екатерина искренне верила, что все эти увеселения устраиваются единственно ради нее, и ей очень хотелось ему объяснить, что ее сердцу дороже всего те блаженные минуты, когда они оставались вдвоем, и она учила его португальским словам, он ее английским, и оба забавно коверкали слова и заливались веселым смехом; или когда она лежала в постели, а он вместе с двумя-тремя приближенными — чаще всего со своим братом и невесткой, герцогом и герцогиней Йорк, — приходил к ней на чашку чаю. Со времени приезда Екатерины они, кажется, успели пристраститься к ароматному напитку не меньше ее самой.

Однако вдвоем они оставались крайне редко. Как-то, желая выразить переполняющую ее нежность, она застенчиво призналась Карлу, что чувствует себя всего счастливее, когда рядом с ними нет посторонних.

— Увы,— вздохнул он. — Нам с вами придется влачить это бремя до конца жизни. На людях мы родились и на людях же умрем. Мы обедаем, танцуем, даже одеваемся и раздеваемся у всех на виду. — Он весело улыбнулся. — Что делать! За преданность своих подданных надо платить!

— Счастье мое так велико, что грешно было бы жаловаться, — тихо сказала она.

Глядя на нее с улыбкой, Карл думал, забеременела она уже или нет. Впрочем, пожалуй, еще рановато. Не все же так плодовиты, как Барбара. Ему уже сообщили, что Барбара произвела свет здорового малыша, мальчика... Лучше бы его матерью была Екатерина. Впрочем, Екатерина еще успеет нарожать ему наследников. Почему нет? Ведь у него уже немало отпрысков — и от Люси Уотер, и от других женщин. Разве жена не может подарить ему таких же крепких и здоровых сыновей?..