— Я люблю тебя, — жалобно проговорила она. — Я не ставлю тебе условий, я просто тебя люблю, а ты мылся мылом этой мерзкой женщины.
— Не мылся, а брился, и для того, чтобы тебе правиться, и мыло взял у ее мужа.
— Мои дорогой!
Неожиданно она нажала на педаль акселератора, машина рванулась на несколько метров вперед, повернула, подъехала ко мне и остановилась. Эржи распахнула дверь и так же неожиданно бросилась мне на шею, широко раскрыв глаза и шепча:
— Послушай… будь со мной терпеливее… У меня нет никаких причин… быть такой злой и нервной… Кроме того, что я сейчас в таком положении, ты понимаешь… Но будь со мной честным, скажи сразу: нужна я тебе или нет? Пусть тебя ничто не связывает, мужа я брошу, это решено, ты к этому отношения не имеешь и не будешь иметь, только скажи, мы еще поедем вместе? Я не ставлю никаких условий. Пойдем, ты совсем промерз.
Мы сели в машину, спустились к Дёндёшу, набрали там бензину, выпили кофе, позавтракали, поднялись к Пасто, проехали через Сеитимре и к полудню подкатили к дому отдыха. Пока Эржи ставила машину в гараж, она молчала, ни единого слова не проронила. Мы ведь выехали вдвоем и вдвоем вернулись на следующий день.
Я колебался.
Я видел, что она чуть не плачет. В такие моменты человек способен на самые большие глупости.
Она поставила машину в гараж, и мы отправились к зданию дома отдыха.
— Эржи, — сказал я ей, — иди в туристский ресторан. Выпей там чашечку кофе… Я сейчас же приду, только позову туда твоего мужа.
Лицо ее осветилось детской радостью.
— Ты думаешь?
— А что? Разве ты думаешь иначе?
— Я не смела тебе сказать.
— В самых естественных делах ты ведешь себя со мной как трусиха и притворяешься высокомерной, когда речь идет о пустяках. Ну, ничего, со временем привыкнем друг к другу.
— Да.
— Я сейчас приду.
Я дошел только до администраторской, где дежурный приветствовал меня с большой радостью:
— Приехали? А мы уж и не знали…
Я перебил его:
— Позовите, пожалуйста, Печи из его комнаты.
— Они сидят внизу, в гостиной, с товарищем министром.
— Скажите ему, что я жду его в ресторане для туристов.
— Но простите, он всего в пяти шагах… Прошу вас, пройдите.
Верно, зачем трубить о своих делах всему свету? Я вошел в гостиную.
Да, положение дурацкое.
Как только я вошел, все сразу повернулись ко мне. Некоторые даже подошли, и пока я добрался до стола Печи, меня окружало уже человек десять. Все расспрашивали о вьюге.
Печи и Мольнар вскочили, бросились ко мне, пожимали руку.
— Моя жена? — были первые слова Печи.
Многие слышали эти его слова. Не мог я сказать ему: выйдем-ка со мной. Тогда все бы подумали, что его жена свалилась в пропасть и я собираюсь сообщить ему трагическую весть.
— Где вы ночевали?
— Понимаешь… дорогу замело, путь был прегражден.
— Знаю, знаю. Моя жена тоже остановилась в доме для туристов. Я тревожился, она же без денег. Телефонной связи вечером не было, где-то оборвался провод, только утром исправили.
Вот, значит, как. Тогда все не так страшно. И я вдруг пожалел о том, что оставил Эржи в ресторане для туристов. Ведь, в сущности, ничего не произошло. Мы поехали покататься на машине, даже если муж ревнует, пусть себе думает что хочет.
И тут в голове мелькнула поразившая меня мысль: выходит, я уже хочу от нее избавиться?
Видимо, так.
Я почувствовал, как лицо мое запылало от стыда.
Печи все еще беспокоился, стоя рядом, держал меня за руку, дергал, теребил, осыпая потоком вопросов, на которые лучше было бы не отвечать.
— Эржи пошла в комнату? Вы приехали вместе?
— Да, — ответил я на второй вопрос, — мы ехали в сторону Пасто.
Я хотел попросить его выйти со мной на минутку, мне надо кое-что сказать ему, но мое «да» Печи воспринял как ответ на первый вопрос и, оставив меня, пошел к себе. Я окликнул его, побежал за ним вслед, догнал возле дежурного на лестнице. Он оглянулся, слегка удивившись.
— Погоди-ка! Пойдем со мной!
— Не сердись, потом.
— Я хочу с тобой поговорить.
— Хорошо, хорошо, потом поговорим.
Я взял его за локоть и остановил.
— Твоя жена, по-видимому, не в комнате. Она спустилась в ресторан для туристов… она слишком устала, чтобы отвечать на вопросы. Пойди к ней туда.
Я чувствовал, что здесь что-то не так. Печи, не глядя на меня, повернул обратно, сказав: