Будущим летом надеюсь быть на Алазее.
И если у Вас в коллекции останутся камешки, непригодные для сугубо научных целей, — не выбрасывайте их, памятуя, что в Москве сидит бывший геолог, в силу литературнойстрасти оторванный от геологии и шибко по ней тоскующий.
С неизменным уважением ОлегКуваев.
13 сентября 1974
Дорогой Герман Борисович!
Вы меня потрясли любезным предложением презентовать мне оформленную небольшую коллекцию минералов, да еще с несколькими пришлифовками. Конечно, подобранная коллекция — лучше всего, ибо все это у меня в начальной стадии, и необходимо ядро, вокруг которого можно, будет танцевать. Если для Вас это действительно не составляет очень большого труда — благодарность моя очень
велика. То, что это не может быть быстро, я понимаю, и потом — жизнь коротка, а минералы вечны, по крайней мере в наших человеческих масштабах времени. Умоляю толькоВас — не забыть об обещании
О рукописи. Наверное, Вам особая спешка и ни к чему. Может быть, Вы не вполне отдаете себе отчет в нравственной ценности такого рода материалов. Их надо писать со спокойной душой и высокой мудростью. Свое предложение — прочесть Вашу вещь внимательно и самым доброжелательным образом — я повторяю. Одно "но". Мне бы хотелось получить (для пользы дела) вариант на машинке. Я просто привык к машинописному тексту, рукописный же вариант несет на себе печать личности автора (это мешает). И, кроме того, рукопись вообще надо держать дома во избежание случайностей пересылки. К тому же (после ознакомления с текстом) у меня есть желание и возможность познакомить с ним редакции заинтересованных журналов. Разумеется, никаких обязательств по исходу дела я взять не могу. Но я просто чувствую личную заинтересованность и обязанность помочь.
Числа 20 сентября я на десять пятнадцать дней смотаюсь на Кавказ. Буду пробираться в Сванетию с двумя профессиональными альпинистами — хорошие мужики, заслуженные мастера спорта, сваны. Давно я собираюсь о них написать, но для этого надо побыть с ними вместе в палатке, у костра и посетить их родовую сванскую башню. Числа с 10 октября я дома.
Желаю Вам всего лучшего. Жду рукопись мемуаров, а насчет отзыва на "Территорию" решайте, как Вам позволит время.
Кстати, о пенсионной жизни и о Севере. К тому времени, как Вы перейдете на пенсию, я надеюсь быть обладателем скромной яхты, в северных водах. чМожет быть, это будет переоборудованный под парус и каюту вельбот, может быть, другой вариант. Судно мое будет постоянно находиться там, так как я думаю в течение четырех пяти лет провести лето в полярных водах с заходами в устья рек. Как я Вам уже писал, надо поднять историю освоения Арктики.
С искренним уважением и лучшими пожеланиями
О. Куваев.
Февраль 1975
Многоуважаемый Герман Борисович!
Кончил я читать Ващу рукопись. Прошелся по ней дважды. При беглом ознакомлении я понял, что рукопись не нуждается в какой то литературной правке с моей стороны — она написана на одном уровне вся. В противном случае я просто должен был бы ее переписать. Вы достаточно владеете пером, хотя первая Ваша книга о малазийском олове показалась мне гораздо занятнее и живее. И дело не в экзотичности материала, а просто Вы выбрали себе стиль, каким пишутся "история исследования" в геологических отчетах. Тонешь в фамилиях. Но, с другой стороны, это достойные фамилии, и решать тут право редактора. Я понимаю, что Вам просто неловко не упомянуть тех то и тех то людей. Позволю все же себе дать несколько советов с профессиональной, литературной точки зрения.
1. Нет автора Г. Б. Жилинского, лауреата Ленинской премии. Есть автор Герман Жилинский. Такова литературная этика.
2. Вводная глава мне представляется просто нескромной. Избави бог, я не собираюсь умалять Ваших заслуг. Но это за Вас должен сказать кто то другой. Он же и скажет р том, что Вы лауреат Ленинской премии и член корреспондент к тому же. Вы упоминаете Э. Кренкеля. Но прочтите его книгу "КАЕМ — мои позывные" — как скромно, с какой даже иронией по отношению к себе она написана. А ведь слава Кренкеля, будем прямы, больше Вашей! Послушайте моего совета, отрешитесь от эгоцентризма (я его сразу заметил в. Вас при первой же встрече) и попросите эту главку написать кого то другого. С фамилией, званием, именем. Будет гораздо лучше.
Когда Вы, к примеру, пишете о трудностях не своих, а Р. Даутова — Вы пишете просто прекрасную прозу, ее читаешь взахлеб. Но когда человек слишком много пишет о трудностях, лично им пережитых, — это утомляет читателя и снижает ценность книги. Единственный из известных мне путешественников, кто мог это делать, — это Т. Федосеев. Он описывал им же пережитые трудности блестяще.