И днем, скрывшись на опушке рощи возле шоссе, и ночью, лежа на неубранном поле, братья следили за движением обозов. Одни обозы шли к Пловдиву, другие возвращались порожняком. По ночам они видели огненные хвосты над паровозами, тянущими перегруженные поезда. Поезда несли гибель братушкам. Как их остановить? Был бы порох, можно б было взорвать мост. Но откуда взять порох? Мало раздобыть, надо уметь им пользоваться. Все трое никогда не имели дела с порохом.
Ночью братья прокрадывались на окраину села и от запоздалых крестьян, возвращавшихся с полей и огородов, узнавали о сельских новостях. Повидаться с матерью и снохой они не решались. За себя им бояться было нечего: к вечеру турки запирались на постоялом дворе Ставраки и не показывались, но если бы они узнали, что братья заходили домой, то повесили бы и женщин и детей.
Однажды братья пришли к своему родственнику, который жил на верхнем краю села. У него они разжились хлебом, табаком, куском сала, трутом и снова ушли в поля. Пересекая шоссе возле источника, который прозвали Сухим родником, они заметили тень за высокой каменной кладкой источника. Димитр громко по-турецки спросил, кто это.
— Мирный человек, — робко и неуверенно ответил незнакомец.
Держа палец на спуске винтовки, Димитр осторожно приблизился и узнал Запрянко Тамахкерина. Тот рассказал, что Ставраки донес на него и мюлязим учинил ему допрос, выпытывая, кто он такой и не посягает ли на падишаха и его царство. Зная, как турки запросто расправляются с болгарами, Запрянко побоялся вернуться домой; он ночевал в овине дяди, днями прятался, где придется, и с нетерпением ждал прихода русских войск.
— Среди наших есть задержанные? — поинтересовался Димитр.
— Задержали Русина Бачова и Христо Герджикангова, но потом освободили. Сейчас они оба как на угольях, — Запрянко помолчал. — Русин вчера был у дяди Петра. Спрашивал обо мне, спрашивал и о вас.
Димитр удивился: почему турки, задержав двух болгар, вдруг их освободили. Обычно арестованных либо вешали, либо увозили куда-то к Эдирне. Испытующе оглядев парня, Димитр усмехнулся.
— Почему Русин спрашивал о нас? — сказал он, кивнув в сторону села.
— Наверно, хочет уйти к вам.
— А ты откуда знаешь, что у него такое на уме?
— А с чего бы еще ему спрашивать о вас? — Запрянко с боязливым уважением поглядел на винтовки за плечами братьев. Он коснулся рукой безрукавки Димитра. — А… это что за одежа?
— Одежа как одежа, — неохотно ответил Димитр.
— Угу, — кивнул Запрянко. И заговорил, слегка заикаясь: — Я тоже… если хотите знать… и я спрашивал о вас.
— Кого спрашивал?
— Вашу мать.
— Зачем?
— Чтобы уйти к вам.
Братья не ожидали такого ответа. Гочо внимательно оглядел Запрянко. Грозю одобрительно кивнул. Димитр снова усмехнулся и хлопнул его по плечу.
— Это хорошо, что ты надумал прийти к нам, — сказал он.
— Чем больше нас, тем больше сила, — добавил Гочо.
— Верно, — согласился Димитр. Он сел на высокий, теплый камень и привлек к себе Запрянко. — Чем больше нас, тем больше сила. Поэтому разыщи и Русина Бачова и Христо Герджикангова. Если хотят, пусть приходят…
— Придут! — с уверенностью заявил Запрянко. — Стоит им только сказать, что вы здесь.
— Где — здесь? — лукаво усмехнулся Гочо.
Запрянко смутился и пожал плечами.
— Про вас болтают, будто вы убежали к русским, — сказал он.
— А где русские? — откинув голову, нетерпеливо спросил Димитр.
— Говорят, что на Стара-Планине.
— На Стара-Планине, говоришь? А ты откуда знаешь? — потянул его за рукав Димитр.
— Вернулся Тянко Начев, возил на своей подводе припасы, он и рассказывал. Грузы возили в Казанлык… Другие из наших — в Карлово… Вот где страх-то… В болгарских деревнях не осталось живой души. Все, кто мог, убежали в горы к русским, а кто не мог — всех перерезали.
Задыхаясь от гнева, Запрянко рассказал, что Тянко Начев видел на придорожных деревьях повешенных болгар. А в Пловдиве он видел, как вели, толкая в спину, человека в домотканой сельской одеже. Конвойные остановились перед первой чинарой, перекинули через сук веревку и повесили пленника. Он успел только крикнуть: «Да здравствует Болгария!» и повис в петле.
Все четверо замолчали. А что будет твориться здесь, в деревнях, через которые тянутся полчища озлобленных турецких беженцев? Если русские прорвутся и двинутся сюда, кто защитит болгар до прихода освободителей?.. Еще в Чирпане Димитр и Гочо слышали о поджогах и резне под Старой и Новой Загорой.
Они уговорились встретиться на следующий вечер в Заячьей дубраве.