Описав дугу, с грохотом падает глыба антрацита. Облако черной пыли, скрежет железа — и тотчас же слева от комбайна прямо в толпу брызжет поток угля.
— А ну, еще!
— Еще, еще давай!
— Держись, Васька!
Подстегиваемые выкриками, Вася и его напарник азартно сбрасывают вниз глыбу за глыбой.
Из комбайна широкой струей льется уголь.
Лица молодых шахтеров лоснятся от пота. Им трудно поспевать за машиной, с неуловимой быстротой перебрасывающей уголь.
— А ну, нажми! Давай!
— Мало каши поели!
Еще несколько взмахов — и, выбившись из сил, Вася бросает лопату и, устало дыша, вытирает рукавом вспотевшее лицо.
Смех, крики и свистки встречают побежденных.
Протяжный сиплый гудок зовет людей на работу. Толпа начинает медленно расходиться, спрыгивают с трехтонки Вася и его злополучный товарищ. Через несколько секунд вокруг комбайна остаются только четыре человека: конструктор, слесарь, молодой врубмашинист в тельняшке и вышедший из грузовика веснушчатый шофер.
В прищуренных глазах шофера прыгают веселые искорки.
— Чуда-а-аки, ей-богу, я ж им говорил: «Не лезьте на позор», — а они на мускулы свои понадеялись, тоже мне умники нашлись — с машиной тягаться!
Осматривая машину, шофер не в силах скрыть своего восторга:
— Ах, машина! Сила-то какая, а? Сил на сто, сто двадцать, не меньше!
— Восемьдесят сил, — поправляет врубмашинист.
— Восемьдесят, верно, угадал!
— А я не угадываю, я по звуку определяю, — солидно отвечает шахтер.
Трофименко заинтересован:
— А вы что же, врубмашинист?!
— Врубмашинист! — с достоинством произносит шахтер. — Потомственный врубмашинист! С самой, можно сказать, колыбели, как появились врубовки, их мой отец тут на шахтах нянчил… и меня к делу приучил. Много мы видели с ним, а такой еще не было.
— Можно ближе посмотреть? — Он наклоняется к комбайну. — Хитро, хитро!.. — говорит он, продолжая приглядываться к машине. — Красивая ваша машина, ничего не скажешь… Не видел такой. Новая?
— Первый образец.
— Эх, интересно как!.. Послушайте! — неожиданно говорит он. — Возьмите-ка меня… поработать на ней, а?
— Вы что, серьезно? — радуется инженер. — Так, пожалуйста, с дорогой душой. Хоть партком уже выделил людей для испытания машины, но я лично буду просить за вас.
— Уж больно машина занятная. Не видел такой, — смущенно и как бы оправдываясь объясняет молодой шахтер. — Так возьмете? Не пожалеете! Я комсомолец!.. — прибавляет он.
— Уже взял! — улыбаясь, говорит Трофименко.
— А меня можно? — робко спрашивает шофер и искательно заглядывает в глаза конструктору. — Я тоже комсомолец!
— Куда? — удивился слесарь.
— А сюда же… к этой машине.
— А вы тоже врубмашинист?
Лицо шофера озаряется улыбкой.
— Нет, мне уже сколько раз предлагали — все отказывался. Нет, я скорость уважаю! Шоб ветер свистел и столбы навстречу бежали.
— В шахте не разгонишься, — мрачно замечает слесарь.
— Да… А красивая ваша машина! Я, понимаете, с детства машину люблю, — говорит он и спешит рассказать о себе все: — И в МТС с тракторами дело имел, и на фронте танки чинил. А такой не видел… Интересно!
— Механику ты, видать, знаешь, — хмуро замечает врубмашинист. — Ну, а горное дело?
— Я грамотный, семь классов кончил. Овладею и горным делом.
Трофименко вдруг рассмеялся тепло, счастливо…
— Что вы? — удивился шофер.
— Ничего, ничего! Пришло-таки времечко! Чтоб наняться в шахту, в шахтеры, человек говорит: «Я грамотный, я семь классов кончил». Грамотные пойдут теперь шахтеры, высокограмотные!
— Так возьмете?
— А это уж как машинист скажет, — улыбнулся Трофименко. — От него теперь зависит, он сам себе помощника подобрать должен.
— Беру! — рассмеялся врубмашинист. — Сделаю из тебя шахтера. Как твоя фамилия?
Шофер замялся.
— Ну?
— Лучше уж я потом назовусь, как оформлюсь…
— Проштрафился? Небось, милиция тебя ищет? — усмехается слесарь.
— Да нет, — неохотно отвечает парень, опустив глаза. — Неудобная у меня для шофера фамилия, некоторые даже смеются…
— А ты все-таки объявись.
Выждав секунду, шофер неожиданно выпаливает:
— Постойко!
— Чего стоять? — удивился Трофименко.
— Ну вот, и вы тоже! Фамилия такая — Постойко!
Трофименко, слесарь и молодой шахтер, не сдержавшись, разражаются громким хохотом.
Постойко сначала готов обидеться, но, глядя на смеющихся, и сам начинает смеяться.
Широко шагая, подходит Сидор Трофимович.
— Ну, товарищи! — оживленно говорит он с ходу. — По всей шахте о вашем комбайне гул идет. А теперь закрывайте цирк! Сами насмотрелись и другим показали — теперь к делу. Разбирайте комбайн, будем его готовить к спуску! — Берет конструктора под руку. — А мы пойдем поговорим.