Выбрать главу

К работе в Обществе часто привлекались члены семей его участников и даже дети. Все это служило великой школой милосердия и любви к ближним. Участники Общества и их семьи встречались в храме в воскресные дни и двунадесятые праздники. Совместная молитва и участие в Таинствах необыкновенно укрепляли этот братский союз, создавали особую, чрезвычайно благотворную атмосферу общения. В течение многих лет Василий Николаевич Муравьев вносил свою лепту в добрые дела, совершаемые Обществом. Однако по традиции в его отчетах, как и во многих благотворительных реестрах того времени, пожертвования записывались без указания имен благотворителей. Так члены Общества на деле исполняли евангельские слова: «Когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Мф. 6:3).

Вослед за Христом

После октябрьского мятежа 1917 года для России наступило время тяжких испытаний. Пришла пора лютых гонений за веру, предсказанная многими угодниками Божиими. Каждый день приносил все новые и новые тяжкие известия, наполнявшие сердце Василия Николаевича скорбью и, вместе с тем, надеждой и радостью — в них он видел приближение того заветного часа, когда, по завещанию преподобного отца Варнавы Гефсиманского, ему надлежало вступить на путь иноческих подвигов. Даже сама мысль о принятии монашества в это страшное время была настоящим подвигом…

Зло бушевало на огромных пространствах Российской земли. Общее озлобление и одичание вылилось в величайшую трагедию русского народа. Повсюду кощунственно осквернялись храмы Божий, святые иконы, другие святыни. Однако насилие и наглость не сломили пламенной веры исповедников Христовых.

К 1920 году число убиенных за веру достигло 10 тысяч человек. Это об их подвиге святитель Игнатий (Брянчанинов) сказал: «Ему (Богу) благоугодно, чтобы мы входили в Царство Небесное многими скорбями. Образ исполнения этой Правды Бог подал Собою: Он, вочеловечившись единою из поклоняемых Ипостасей Своих, подчинил Себя всем разнородным уничижениям и оскорблениям. Святейшее Лице Его подвергалось заушениям и заплеваниям. Не отвратил Он от них Лица Своего. Он вменился с беззаконными; в числе их, вместе с ними осужден на позорную казнь, предан ей — какими же людьми? — гнуснейшими злодеями и лицемерами. Все мы безответные перед этой всевысшею Правдою; или должны ей последовать, или к нам отнесутся слова: „Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня“ (Мф. 10:38); „Кто не со Мною, тот против Меня“ (Мф. 12:30)».

Крест — знак избрания Божия, печать Христова. Этой печатью запечатлевает Христос Своих! Все святые признавали за непреложную истину, что тот, который проводит жизнь бесскорбную, — забыт Богом. «Не ищи, говорит один из них, совершенства христианского в добродетелях человеческих: тут нет его; оно таинственно хранится в кресте Христовом!»

А епископ Амвросий (Гудко) перед мученической кончиной говорил братии: «Мы должны радоваться, что Господь привел нас жить в такое время, когда можем за Него пострадать. Каждый из нас грешит всю жизнь, а краткое страдание и венец мученичества искупают грехи всякие и дадут вечное блаженство, которое никакие чекисты не смогут отнять!»

Изощренные издевательства и пытки порою не поддаются описанию… Иеромонаха Нектария, преподавателя Воронежской Духовной семинарии, богоборцы «причащали» расплавленным оловом, а в голову ему забивали деревянные гвозди… Архимандрита Аристарха из храма Спаса Нерукотворного в Борках скальпировали вместе с иеромонахом Родионом… Пермского священника отца Игнатия схватили во время богослужения, выволокли из храма, привязали к хвосту лошади и гнали ее, пока мученик не скончался… Чердынского протоиерея Николая Конюхова обливали водой на морозе, пока он не превратился в ледяную статую… Протоиерея Евграфа Плетнева из Семиречья с сыном Михаилом сожгли на медленном огне в пароходной топке… «Не умереть за Иисуса Христа, нежели царствовать над всею землею. Его ищу, умершего за нас. Его желаю, за нас воскресшего… Хочу быть Божиим: не отдавайте меня миру. Пустите меня к чистому свету… Дайте мне быть подражателем страданий Бога моего…» — так писал накануне мученической кончины в римском амфитеатре от клыков голодных диких зверей святой Игнатий Богоносец в 107 году.