Выбрать главу

Но «черный роман» не достиг тех глубин и социального пафоса, которые присущи, например, эпосу Джона Стейнбека «Гроздья гнева». Он не поднимался при всей своей критической направленности до социальных обобщений. Новым героем Хэммета и Чендлера был частный детектив, который в одиночку воюет с законом, так как закон этот несправедлив. Филип Марло (персонаж Чендлера) на собственный страх и риск борется против продажных политиканов и мошенников, которые ничем не брезгуют, отчаянно защищая свои деньги и свою власть.

Голливуд в многочисленных экранизациях произведений Хэммета, Чендлера и других писателей постепенно умело погасил критические аспекты «черного романа». Во многом этому способствовал талант актера Хэмфри Богарта, который играл Филипа Марло как романтического героя-одиночку. «Черный роман» на экране был сведен к простой сюжетной схеме, а его приемы прочно вошли в западную «массовую литературу». Примером использования поэтики «черного романа», так сказать, со знаком минус может служить множество книг недавно скончавшегося в Лондоне Джеймса Хэдли Чейза.

Что же нашли авторы «поларов» в «черном романе»? Это хорошо объясняет статья французского эссеиста Мишеля Ле Бри «Хелло, мистер Марло», опубликованная еженедельником «Нувель обсерватер». Он считает возрождение «черного романа» во Франции ностальгической модой на ретро, которую усиленно культивирует «массовая культура». Но одно дело извлекать из прошлого уроки для настоящего, а другое — искусственно воссоздав прошедшее, навязывать современникам его иллюзии, превращать его в выдуманный миф. Ле Бри называет «полным недоразумением» отнесение «черного романа» к реализму и воссоздает ту схему, которую взяли на вооружение нынешние авторы «поларов». Место действия этих книг — город-джунгли, где царят страх и нищета, грязь и преступления. Время действия — ночь, когда на охоту выходят хищники всех мастей. Город — это ловушка, лабиринт, из которого нет выхода романтическому одиночке Филипу Марло. Марло — идеалист, бунтарь, проигравший в жизни, он знает иногда, в чем и в ком ложь, но не ведает истины. Марло обнажает ужас мира, однако мир таков, каков есть, и изменить его он не в силах. Роковая неудача и смерть — таков удел человека. Но ведь и Демузон утверждает, что «полар» рассказывает о вечной схватке человека со смертью.

Подавляющая масса современных «поларов» построена по схеме, очерченной Мишелем Jle Бри. Недавно появилась любопытная книжка Мишеля Лебрена «Год „полара"», где автор проанализировал вкратце содержание 410 новых романов, вышедших во Франции с октября 1983 года по сентябрь 1984-го (при анализе массовой культуры без статистики не обойтись). Он утверждает, что среди них 105 «очень хороших» и даже «превосходных» — поверим ему на слово. 60 — никуда не годятся, поскольку характеризуются «ленивым воображением, повторами, пышной порнографией». Из этих нехитрых подсчетов вытекает, что 245 остающихся — ничем не примечательные серийные подделки. Однако «очень хорошие», «средние» и «плохие» «полары», согласно критику Иву Ди Манно, «несмотря ни на что оправдывают порядок буржуазного общества».

«Массовая литература» обычно создается в двух тонах — розовом и черном, переливы красок в ней очень редки. «Полар», как правило, не выходит за рамки буржуазной конвейерной литературной индустрии. Он в самых мрачных тонах живописует извечное одиночество и бессилие человека, пленника насилия, зла и жестокости, раба судьбы и смерти. И в нем уже не найти той здоровой морали, о которой писал в первый год нашего века умный англичанин Гилберт Честертон.

Шпиономания на книжном рынке США

Анатолий Манаков

Не уверен, проверить трудно, но сведущие американцы рассказывают, что в аппарате ЦРУ работает сотрудник, по должности занимающийся чтением шпионских романов. Его задача — обнаружить оригинальный профессиональный прием или метод, до которого не дошла фантазия кадровых рыцарей плаща и кинжала…

Планом операции под кодовым названием «Вторая леди» второстепенных деталей не предусматривалось — главным считалось все. В подмосковном лесу построен наисекретнейший объект, где успешно прошли испытания самого тайного из всех тайных агентов. Объект — копия Белого дома, доподлинно воспроизводящая его интерьер — от спальни до овального президентского кабинета. Три года готовили здесь профессиональную актрису Веру Вавилову к ее «главной роли». Цель операции — подменить на некоторое время супругу американского президента и через внедренную таким путем агентессу получить информацию о святая святых Соединенных Штатов.

Выбор на Веру Вавилову пал из-за ее внешнего сходства с «первой леди США» Билли Брэдфорд. Потребовались лишь незначительное хирургическое вмешательство и три года ускоренных курсов, дабы довести актрису до «полной кондиции». Но велика степень риска: одна лишь ее обмолвка на пресс-конференции или неосторожное движение в президентской спальне, и заговор обернется международным скандалом. Поначалу все шло довольно гладко. Во время официального визита в Москву похищена Билли Брэдфорд. В дело включилась Вера Вавилова, играя мастерски на пресс-конференции, а затем и наедине с «супругом». Вскоре была получена ценнейшая информация. Действо, однако, приняло совершенно неожиданный оборот, когда «вторая леди» интуитивно почувствовала, что ее дни сочтены — после передачи информации ее тоже должны «убрать». К тому же Билли Брэдфорд удалось бежать, и две леди встретились в Лондоне. Одну из них «убрали», но какую, так и осталось неясным.

Вот и вся без лишних деталей фабула бестселлера Ирвинга Уолесса «Вторая леди» — красноречивого образчика поточной книжной продукции в русле шпионского бума, переживаемого сейчас американской литературой.

«Классику» жанра Ирвингу Уоллесу наступает на пятки целая когорта литераторов, выбрасывающих на книжный рынок ежегодно десятки новых названий подобного чтива. Заговоры и международные интриги, убийства, секс, агенты-двойники, «подставы», провокаторы и террористы… От подобного коктейля, в который добавлены кое-где изощренные пытки, тайные коды и прочее, просто тошнит. Но книжицы эти в США идут нарасхват, нещадно рекламируемые и кричаще разукрашенные.

Кстати, не только книги. В последнее время в магазинах появились магнитофонные кассеты с начитанным текстом. Можно услышать и голоса главных апостолов этого чтив& — Джона Ле Карре, Лена Дейтона, Мартина Крус Смита… Нет, по своей популярности эти записи все еще не могут соперничать с песенками нынешней суперзвезды Майкла Джексона. Но они тоже по-своему «развлекают» и отвлекают от повседневных забот и печалей.

На страницах шпионских романов действительность гипертрофирована до предела. Нет ни следа правдоподобия. А тем временем судья из Чикаго, например, признался, что их чтение дает ему полезнейший материал для более успешного расследования преступлений. Адвокат бывшего агента ЦРУ, попавшего под суд за несанкционированную контрабанду, запоем читает во время судебного процесса «Берлинскую игру» Дейтона. «Эта книга, — говорит он, — напоминает мне, что в мире шпионажа все возможно». Адвокат, как видим, нашел алиби если не для своего подзащитного, то хотя бы для псевдолитературы сомнительного свойства.

Романы на шпионскую тему — крайне искаженное изображение действительности, однако описываемая в них технология «ремесла» зачастую близка к реальности. Негласно записывают телефонные разговоры не только ЦРУ и ФБР, но и, как стало недавно известно, шеф правительственного ведомства внешнеполитической пропаганды Чарльз Уик. А недавно в телеинтервью по каналу Си-би-эс бывший президент США Никсон, крупный дока по части закулисных интриг, без тени смущения поведал, что его разведывательное ведомство устанавливало подслушивающие устройства даже на автомашинах глав иностранных государств, с которыми велись переговоры.

Из соображений экономии средств и времени просматриваю прямо в книжном киоске сочинение Дугласа Термана «Первый удар». Один из сенаторов-демократов, подумывающий о президентской карьере, попадает в западню, хитроумно расставленную «кремлевскими кротами». В итоге Москва полностью манипулирует не только кандидатом в президенты, но и всем американским антиядерным движением…