"Да, да, да! – прозвучал шёпот в голове Ресефа, но шёпот был похож на громкий крик. – Бери его. Мы будем править миром!"
– Заткни чёртов рот, – пробормотал Ресеф.
– Ресеф? – раздался позади него сладкий голос Джиллиан.
У него сдавило в горле, стоило повернуться и посмотреть на неё.
– Со мной всё будет хорошо. – Если Ресефу придётся заключить сделку с дьяволом – буквально – он так и поступит. – Я лишь надеюсь, что ты не возненавидишь меня после этого.
– Никогда, – сказала она, но он сомневался.
Опустив голову, Ресеф прижался губами к её уху.
– Спасибо, что подарила мне счастливейшие дни моей жизни.
И прежде чем она могла ответить, поцеловал её, вложив в поцелуй всю страсть, на которую был способен. А затем, прежде чем дал себе шанс передумать, оторвался от Джиллиан.
Сжав в кулаке цепочку, он надел её через голову. Мор загрохотал на поверхности, победоносно взрываясь в самой сущности Ресефа.
"Присоединись к Люциферу. Уничтожь родных! Затрахай до смерти маленькую шлюху!"
– Нет! – Ресеф упал на колени, изо всех сил пытаясь сдержать Мора взаперти и отталкивая протянутые к нему руки. Мор не станет играть по правилам. Ресефу нужно найти другой способ, чтобы работать сообща. Он посмотрел на армию демонов снаружи. – Мы хотим себе эту армию. Если убьём Люцифера, займём положение правой руки Сатаны и гарантируем себе место рядом с ним, когда разверзнется конец света по библии.
"Да… да, мне нравится. Люцифер всегда был мудаком".
Работать с Мором опасно и Ресеф это понимал. Радость от убийств Мора опьянит Ресефа и затуманит приоритеты. Но выбора нет. Ресефу надо надеяться, что никто в доме не поверил в только что произнесённые им слова.
С трудом поднявшись, он, шатаясь, направился к двери, отказываясь встречаться хоть с кем-нибудь взглядом. Особенно с Джиллиан.
"Соберись… сконцентрируйся…"
Он глубоко задышал, давая себе пару секунд, чтобы впитать злостную энергию Мора и наполнить себя силой, которая зашипела по коже и мускулам, питая их и превращая тело в гигантский арсенал зла.
"Вот так, мы непобедимы".
Схватив меч, Ресеф большими шагами вышел из дома и пересёк поляну. Первые десять демонов, попытавшихся сбить его, узнали, насколько сильным может сделать Всадника крошечный кусочек зла.
Одиннадцатый – Круэнтус – который служил Мору, признал хозяина и припал перед ним на колени в благоговейном трепете.
После этого, толпа разделилась, словно Красное море перед Моисеем.
Ресеф подошёл к Люциферу и обратился к нему, используя свою родную манеру: дерзкую уверенность и высокомерие Мора.
– Привет, Люци.
Падший ангел, который сегодня оделся, как истинный байкер, облачившись с ног до головы в кожу, и распустил волосы, ниспадающие до талии, отвратительно улыбнулся. Даже ветер вокруг завывал, словно его пытали, и ни одна снежинка не коснулась лица Люцифера. Даже Мать Природа держалась на расстоянии от злого чудовища.
– Я вырву твой болтливый язык, напыщенный индюк.
– Ауч. – Ресеф притворно надулся. – Грустишь, что язык Лилит больше не обслуживает твой крошечный хер.
Люцифер зашипел. У него никогда не было и толики чувства юмора.
– Пусть начнётся боль. – Он поднял руку, а его миньоны вытащили оружие.
– Погоди! – голос Ресефа, усиленный резонансом Мора, разнёс ветер. – Мы готовы заключить сделку.
"Сделку? Никаких сделок!" – Мор бился в голове Ресефа.
– Я стану служить тебе. Буду твоим лакеем, мальчиком для битья, твоим… чем пожелаешь. С охотой. – Боже, Ресефа чуть не вырвало от этих слов. Мор достаточно провёл времени с Лилит и Люцифером, чтобы выяснить своеобразные вкусы мужчины. Но Ресеф будет делать всё, что Люцифер пожелает, чтобы спасти свою семью. – Оставь в покое мою семью, и я сделаю всё, что угодно.
"Это уловка, да? Мы сокрушим его в его же доме".
Ресеф проигнорировал Мора.
– Сделок не будет, придурок. Так или иначе, ты всё это сделаешь. Сразу после того, как я уничтожу всех и вся, что тебе дорого.
Люцифер мощным потоком энергии сдавил горло Ресефу и поднял его в воздух. Ресеф сопротивлялся, сумев достигнуть падшего кулаком, но удар едва заставил демона вздрогнуть.
Люцифер сдавил сильнее, так сильно погружая пальцы в плоть Ресефа, что раздался трескающийся звук и полилась кровь.
Боль, обжигающая, текучая, сползла по позвоночнику и Ресеф мог поклясться, что с его костей снимали мясо.
Бессильная ярость наполнила вены Ресефа, а давление сжало его лёгкие, наполняя их огнём, а не воздухом.