Выбрать главу

— Так, отец не хотел заранее говорить, вдруг след окажется ложным.

— Мама! Я здесь сижу жду хоть каких-то новостей вместе с тобой, а ты утаиваешь такую важную информацию?

— Ой, все! Отец сказал сам все расскажет как вернется сегодня домой. Я ничего больше не знаю. — обиженно поджимает губы и чуть ли не плачет уже.

Порывисто обнимаю родную мамочку, что бы ни случилось а жизни, самых близких и родных нужно беречь, особо их чувства.

Я ухожу в свою комнату. Долго смотрю в окно. С высоты седьмого этажа хорошо видны позолоченные макушки деревьев, вставшие рядком вдоль тротуаров и дорог. В руках оказывается телефон. В списке вызовов первым номер Ярослава. Наплевать на неуместное чувство гордости и позвонить ему первой. Мешкаю, не могу пересилить себя.

Мама забегает в комнату, прислоняется к стенке, раскрасневшись и тяжело дыша.

— Ладочка, деточек наших нашли!

36

Отбрасываю телефон на кровать, подбегаю к маме.

— Мам ну ты чего? Держалась ведь.

— От радости, доча, от радости. — успокаивает меня мама. Знаю я такую радость, которая подкашивает не хуже беды.

Усаживаю маму в компьютерное кресло, а сама бегу за успокоительными.

Немного отдышавшись мама рассказывает:

— Детей нашли в вашем новом загородном доме.

Что? Как? Почему? Как это возможно?

— Все это время они находились в нашей загородном доме? Как это вообще возможно? — недоумеваю. — Почему Рус ничего не сказал нам? Почему нельзя было сообщить нам, чтобы мы не беспокоились и не поднимали шумиху. Я бы пережила их переезд, если бы знала, что это инициатива Руслана! И почему он сам скрывается? — столько вопросов вертится в голове. — Что это вообще за халатность и небрежность к чужим чувствам?

— Я и сама не знаю, милая. Это все, что сообщил мне твой отец, подробности он расскажет, когда привезет детей. За Руслана не могу ничего сказать, твой муж, как был для меня загадкой так и остался.

Маюсь, расхаживая по комнатам и выглядывая в окно, высматривая машину. Маму отпустило и теперь она готовит что-то вкусненькое на кухне. Как не уговаривала ее заказать хотя бы доставку, она наотрез отказывалась. «Я хочу накормить внуков домашней едой» — заявила она и мне не удалось ее переубедить. А я не могу даже смотреть на еду, от нервов тошнит неимоверно. Максимум, на что меня хватило — вымыть посуду и нарезать овощи для рагу.

Отец привез детей, из окна отчетливо видно на гелике Яра, он даже вышел из машины пожать отцу руку. Я срываюсь вниз, сбегаю по ступенькам на улицу. Впечатываюсь в моих мальчиков у входа в подъезд, обнимаю и целую. Не могу насмотреться.

— Мам, ну мы в порядке. Чего ты? — тянет Данька.

А я не могу отлипнуть от своих пацанов. Живые, целые. Осматриваю их, вроде такие же, как и раньше, но неуловимо изменившиеся.

Дорога перед домом пуста. От машины Яра и след простыл. Ну и фиг с ним.

Мама поспевает за мной через минуту показываясь из двери подъезда. Теперь ее очередь обнимать, осматривать и ощупывать на целостность своих внуков. Она загоняет всех домой.

Данька все такой же живой и активный, не показывает своих чувств. Сразу же убежал к компу, там у него друзья заждались. Тема немного заторможен и замкнут, почти не разговаривает. Отвечает односложно и отстраненно, как сел на диван перед телевизором и только кнопки переключения каналов крутит на пульте.

Мы собрались с родителями на кухне, пока мальчики заняты. Мне не терпится узнать подробности и понять, что произошло на самом деле.

— Во первых, мальчики наотрез отказываются говорить, что с ними произошло и это серьезная загвоздка для следствия, потому как они на данный момент основной источник информации для следствия. Они напуганы и не идут на контакт. — начинает отец в своей манере бывалого следака, располагаясь за столом. — Во вторых, завтра, Лада, я отвезу вас к детскому психологу. Это необходимо для выяснения всех обстоятельств их похищения. И выяснения какая помощь им нужна, возможно, нужна будет реабилитация. Боюсь, пока не получим четких инструкций, детей нельзя тревожить, пока они сами не захотят рассказать о случившемся, нужно оградить их от лишних переживаний.

Мама тоже присаживается за стол в небольшой родительской кухоньке. На слове реабилитация она ахает и хватается за сердце, но живо отмахивается от моей помощи, когда слышит следующие слова отца. Я же предпочитаю встать оперевшись о кухонный гарнитур недалеко от мамы, выказывая ей тем самым моральную поддержку. Всем нам тяжело сейчас.

— Боже мой, конечно я понимаю, что им нужна психологическая помощь и сделаю все что нужно! — мама кивает рядом, соглашаясь со мной, не сомневаюсь и она сделает все необходимое. — А а как же Руслан? Его так и не удалось найти? Он-то как раз может знать что-то.