— Убери руку. — отпихнула я его- Мне тяжело дышать.
Влад убрал, но лишь для того, чтобы скользнуть ей под футболку (то ли намеренно, то ли просто не считая нужным, он не приносил мне нижнего белья, а мое куда унес). Лениво лаская пальцами грудь, он уткнулся лицом мне в шею. Его член напрягся.
— Вот так мы должны были просыпаться, а? — шепнул он мне на ухо- Я всё исправлю, обещаю.
Я не пошевелилась, но ему, казалось, не было разницы. Спустив боксеры вниз, он освободил член, дёрнув мою руку к нему.
— Возьми его, — захрипел он- Обхвати сильнее.
Но я точно безвольная кукла лежала, позволяя делать с собой всё, что угодно. Просто ждала, когда всё закончится.
Выругавшись сквозь зубы, Влад положил ладонь поверх моей, заставив меня крепко сжать его пульсирующий член. Он задвигал рукой вверх-вниз:
— Дааа…дааа, вот так…Вот так, Мила… — стонал он, пальцами другой руки терзая мои соски.
Вдруг хватка ослабла — он резко встал, освободив себя и меня от одежды, и раздвинул мои ноги, согнув их в коленях. Рванув меня вниз, спустил почти на край кровати. А сам сел на пол, так, чтобы его глаза были прямо на уровне моего влагалища.
— Это охуительно, когда ты такая… — восхищенно зашептал он- Точно сопротивляешься… Если бы раньше… — не закончил Влад мысль, обхватив свой член рукой.
Войдя в меня пальцами другой руки, он стал с силой таранить меня ими, вызывая лишь боль. Против воли я застонала, выдохнув " мне больно!". Но по лицу Влада я с ужасом точно определила- он этого и добивался. Ему нравится чужая боль, ему хочется представлять, что он насилует. Вот почему ему не нравились робкие попытки моих ласк. А сейчас, когда внутри меня все сухо, когда он причиняет мне боль, когда я с ненавистью или холодным равнодушием смотрю на него- это заводит больного урода.
Меня затрясло от нового витка боли, и, не выдержав, почти машинально, я со всей силы ударила ногой прямо в голову Влада. Отлетев почти на метр, он рухнул на пол. Вскочив с кровати, я схватила большую напольную лампу, гордость папиной коллекции антиквариата, которую Влад не смог продать как все остальные в первый же год нашего брака лишь потому, что не знал ее истинной ценности. И стала наносить удары по мужу, что визжа как свинья на закланье, лишь закрывался руками. Я не боялась- о таком исходе я и мечтать не могла. Мы умрем, вместе! Пускай он убьет меня, но я избавлю мир от такого урода!
— Мила! — разбитыми губами зашепелявил Влад- Я умоляю тебя, умоляю — не убивай!
На полу под ним расползалось мокрое пятно- явно свидетельство его страха. Я, усмехнувшись, всё также молча вновь занесла лампу.
Но внезапно дверь слетела с петель, в дверном проёме показались шокированные увиденным лица двух охранников.
— Уберите эту суку от меня! Снимите её! — истерично завизжал Влад, отползая назад точно краб. Его тело было покрыто синими пятнами и кровью. Но и его визги, и то, как он пятился от меня, перебирая руками и ногами, помимо воли заставило мои губы растянуться в улыбке. А затем рассмеяться в голос
— Она с ума сошла! Психопатка! — визжал Влад, забившись в угол, пока охранники подступали всё ближе.
— Сука! Ты сдохнешь в дурке! Сгниешь там, тварь! — срывающимся на хрип голосом кричал мне вслед Влад, когда охранники, скрутившие меня, потащили ту, что так унизила и опозорила его, прочь из комнаты.
19. Центр. Арсений
Я и не думал, что всё так пойдет. Что мы получим мощную поддержку: очень много организаций, волонтеров, специалистов присоединились за эти несколько месяцев к нашему центру. С каждой заявкой о готовности помочь, с каждым письмом от фирмы или частного лица, что не желало публичности, но готово было оказать посильную помощь, я заново открывал для себя мир. Оказывается, люди вокруг отзывчивые, добрые, неравнодушные. Это заметно поколебало мое скептическое отношение к обществу, да и в-целом такой взрослый дядя — тугодум как я понял, что каждый видит в мире то, как бы банально это ни звучало, что желает видеть. Вот я сам раньше будто помогал кому-то? Ту же Свету пытался вытащить из всей той дряни? Дать ей то, чего она желала? Нет, я искренне считал, что я весь из себя такой оху. енный (голодранец, млять, с завышенным ЧСВ), и она только рада должна быть, что, видите ли, такой Аполлон снизошёл до того, чтобы позволить ей, среди всех девиц, к нему в койку стремящихся, родить ему ребенка и жить с его мамой в элитных сталинских чертогах. И чем её не устроило такое шикарное предложение? Родила бы потом ещё парочку, заработала бы измученное родами тело, слезы по ночам в подушку о том, что всё могло бы быть иначе, беззлобное переругивание со свекровью по пустякам, что стало бы нормой их общения. И ленивого самодовольного урода, то бишь, меня, в качестве мужа- осеменителя.
Иногда я думаю, что заболевание Кира дало мне тот необходимый "пинок судьбы"- толчок, стремление к лучшей жизни. Не для себя- для ребенка. Иначе так и ходил бы в охранниках, радуясь этому.
***
— Здравствуйте, Арсений Владимирович. — сияя улыбкой впорхнула в дверь аудитории Елена, один из лучших АВА- терапистов. Девушка проходила обучение в Штатах, поэтому ее с распростёртыми объятиями готовы были принять в городах-миллионниках, и мне нереальных трудов стоило переманить её в наш центр.
Поздоровавшись, заглянул в приоткрытую дверь — дети от четырех до восьми лет сидели вокруг Лены, что с восхищением на лице рассказывала им про игрушку, что держала в руках. Так удержать и без того рассеянное детское внимание, с таким счастьем и воодушевлением преподносить простые вещи — это талант, а не только образование.
Направившись дальше по коридору с удовольствием прислушивался к занятиям в разных аудиториях. Все наши занятия были полностью бесплатны для детей из неполных семей, детей с ОВЗ или инвалидностью, малоимущих, многодетных и ещё нескольких категорий. Платили же в основном те, кто желал повысить уровень знаний ребенка или улучшить речь, произношение, выбирая нас из-за, не побоюсь этих слов, лучших специалистов в регионе.
В кармане брюк завибрировал телефон — наверно, Кир. Он стал осваивать подаренный ему гаджет, отправляя мне едва ли не ежеминутно выбранные рандомно смайлы и картинки в один из мессенджеров.
Но только разблокировал экран, как чертыхнулся про себя. Кристина. Вот же…настойчивая девушка.
" Арсюш, ты не отвечаешь, занят?".
"Зай, я звонила тебе, хотела узнать про сегодняшний вечер".
"Ау, ты тут? Я уже собралась к тебе домой ехать- вдруг что случилось? Молчишь…"
Последнее сообщение выглядело открытой провокацией с ее стороны. Оно в переводе звучало как-то так: " Будешь и дальше игнорировать меня- начну терроризировать твоих близких".
Я уже и сам не рад был, что на открытии очередного клуба одного из моих друзей, кстати, весьма щедро помогающего центру, я на свою голову познакомился с Кристиной. Да, она неплохо выглядит, из хорошей семьи, но это никак не компенсирует ее глупость, эгоизм и наглость.
Мы несколько раз встречались на нейтральной территории — в номерах отелей, которые я снимал. Так, чисто физически расслабиться. В сексе Кристина оказалась весьма и подкованной, и раскованной. Но этим всё и ограничивалось. Привыкшая с детства получать все, чего бы ни пожелала, Кристина едва не заставила меня свалиться с кровати, когда, расслабленно затянувшись сигаретой, вдруг стала планировать наше совместное будущее. Притом, как оказалось, в этом будущем не было места для Кира. Его она планировала отдать в интернат или ещё куда-то, мотивируя это тем, что " и ему будет хорошо среди подобных сверстников, и мы ведь ещё родим. А вдруг Кир станет ревновать? Вред причинит малышу". Какому, нахер, малышу?! Еле сдерживаясь, чтобы не выставить её в коридор в чем была, я встал с кровати, молча одеваясь. Кристина, затянувшись наконец, с недоумением следила взглядом за моими движениями. В ту ночь я лишь бросил " мне пора", и пулей вылетел из номера. По пути к машине заметил измученное лицо проснувшегося водителя, что ждал Кристину за рулём её автомобиля. Дочка одного из местных депутатов, как оказалось, Кристина людей вообще ни во что не ставила. Все были ей должны априори — радовать её, исполнять молча свои обязанности, терпеть её капризы и заскоки.