— А я что — спрашивать у них буду? — возмутился Мукусеев.
Джинн угадал — именно в это время генерал-полковник Лодыгин в сопровождении полковника Филиппова приехал в СВР на встречу с Прямиковым. На стол Директора легли материалы, добытые Джинном, Справедливости ради стоит сказать, что они были тщательно отфильтрованы. Из них исчезла, например, информация о священнике, работающем на штатников — этого «героя» ГРУ оставило себе. Но предателя из посольства коллегам подарили. Подарок, надо сказать, по-царски щедрый… Хотя радости такие подарки не вызывают. Прямиков бегло ознакомился с расшифровкой кассет, помрачнел и немедленно вызвал одного из своих замов.
— Надо оперативно проверить информацию, — сказал Директор, передавая заместителю бумаги с подчеркнутыми словами о предателе в посольстве. Зам взял бумаги и ушел.
— Насколько я понимаю, — произнес Прямиков, — нашелся ваш Фролов?
— Да, Евгений Максимович, — ответил Лодыгин, — нашелся. Именно о судьбе майора Фролова мы и хотели поговорить.
— Слушаю внимательно.
— Фролов числится в федеральном и международном розыске. На нем висит убийство и нелегальный переход границы, — сказал Лодыгин, а Филиппов подумал: кроме этого за ним еще убийство авторитета в Туле и «нападение» на омоновцев в самой Москве. Но вслух он этого не сказал. А Лодыгин продолжил:
— В таких условиях легализация Фролова невозможна.
— Вы полностью доверяете майору Фролову? — спросил Прямиков.
Лодыгин, повернувшись к Филиппову, сказал:
— Это к тебе вопрос, Евгений Иваныч.
— Мы, — ответил Филиппов, — проводим служебную проверку. Она еще не закончена. Но лично я абсолютно доверяю Фролову. Готов за него поручиться.
— Чего же вы хотите от меня? — спросил Прямиков. Лодыгин ответил:
— Если к Генеральному прокурору пойду я, он решит, что я хлопочу за своего человека. А если мы, Евгений Максимыч, сделаем это вместе, то картинка будет совсем другой… Правильно?
Прямиков весьма дорожил своей репутацией. Некоторое время он сидел, обдумывал предложение шефа ГРУ. Потом сказал:
— Я хотел бы лично поговорить с Фроловым. Это возможно?
— На данный момент нет.
— Почему?
Лодыгин посмотрел на Филиппова: объясняй, Иваныч. Филиппов кашлянул и сказал:
— Связь с Фроловым пока что односторонняя… Но мне думается, что в самое ближайшее время он проявится. Он выйдет либо на меня, либо на журналиста Владимира Мукусеева.
— Любопытно, — поднял бровь Прямиков. — С Мукусеевым я знаком. А ну-ка… — Директор нажал кнопку селектора и сказал:
— Соедините меня с тележурналистом укусеевым.
Голос адъютанта отчеканил: есть. Прямиков закурил сигарету и сквозь облачко дыма внимательно посмотрел на Филиппова:
— Значит, Евгений Иваныч, вы готовы поручиться за Фролова?
— Так точно, Евгений Максимыч. Джинна… извините, майора Фролова я знаю давно: достойный человек, толковый профессионал, патриот. Все его действия были вынужденными.
Голос адъютанта произнес:
— Мукусеев на связи, Евгений Максимович.
Звонок адъютанта Директора СВР застал Мукусеева врасплох. Он только что впустил в квартиру Джинна и сразу раздался звонок: Владимир Викторович? С вами говорит адъютант Директора Службы внешней разведки… С вами хочет поговорить Евгений Максимович Прямиков… соединяю. А еще через несколько секунд в трубке раздался голос Прямикова:
— Здравствуйте, Владимир Викторович… Найдете пять минут для меня?
— Здравствуйте, Евгений Максимович. Я рад вас слышать.
— Я тоже рад вас слышать. Владимир Викторович, у меня сейчас сидят товарищи из дружественной нам организации… Разговариваем про одного вашего знакомого по Югославии.
— У меня теперь довольно много знакомых по Югославии, Евгений Максимович, — сказал Мукусеев и посмотрел на Джинна. Джинн ответил ему внимательным взглядом.
— Его фамилия Фролов… Вы можете охарактеризовать этого человека?
— Разумеется, Евгений Максимыч, — твердо произнес Мукусеев. — Олег Иванович Фролов — в высшей степени достойный человек, офицер.
— Любопытно. А что же ваш достойный офицер скрывается, Владимир Викторович? Странно это как-то.
— А он не скрывается, Евгений Максимович, — сказал Мукусеев. Джинн сверкнул глазами.
— Простите, не понял. По информации непосредственного начальника майора Фролова — полковника Филиппова Евгения Ивановича — Фролов предпочитает оставаться в тени. Начальник Фролова тоже характеризует его в превосходной степени. Готов за него поручиться, а вот наладить с ним рабочий контакт не может… Я бы и сам хотел встретиться с Фроловым. Что скажете на это?
Мукусеев быстро обдумывал слова Прямикова. Что это: предложение союза или капитуляции? Каким образом Директор СВР хочет решить судьбу Джинна?… Одновременно, специально для Олега, он переспросил:
— Полковник Филиппов характеризует Фролова в превосходной степени?
— Именно. И не только полковник Филиппов. Я бы сказал так: руководство организации принимает живейшее участие в его судьбе. А он сидит в подполье. Пора ведь, наверное, на свет выходить.
— Майор Фролов опасается предвзятого подхода и необоснованных репрессий, — сказал Мукусеев. Джинн стоял белый, как мел.
— Э-э, голубчик, куда вас понесло… Предвзятого подхода не будет. И уж тем более необоснованных репрессий. У вас, Владимир Викторович, есть возможность связаться с Фроловым?
Мукусеев колебался. Он не знал, что ответить Прямикову.
— Есть ли у меня возможность связаться с Фроловым? — переспросил он… И тут Джинн протянул руку к трубке.
— Майор Фролов на связи, — услышал Прямиков голос в телефонной трубке. Он усмехнулся и сказал:
— Здравствуйте, Олег Иванович.
Лодыгин и Филиппов быстро переглянулись. Лодыгин покрутил головой.
— Здравствуйте, Евгений Максимович.
— А я догадался, — произнес Прямиков весело, — что вы находитесь рядом с Мукусеевым. — Джинн промолчал.
— Ну, что же вы молчите, майор? — сказал Прямиков. — У меня сейчас сидят ваши начальники: генерал-полковник Лодыгин и полковник Филиппов. Агитируют меня поддержать вас в Генпрокуратуре… А вам что же — сказать нечего?
— Мне есть что сказать, — ответил Джинн. Слова Прямикова о том, что в кабинете сидит сам начальник ГРУ, произвели на него довольно сильное впечатление. В военной разведке России служат около одиннадцати тысяч человек и если генерал-полковник Лодыгин приехал к Директору СВР потолковать о деле обыкновенного майора… что-то это значит.
— Коли вам есть, что сказать, — произнес Прямиков, — приезжайте ко мне. Нам есть о чем потолковать… и вашего адвоката прихватите.
— Адвоката? У меня нет своего адвоката, — растерянно ответил Джинн.
— Я имел в виду Владимира Викторовича, — усмехнулся Прямиков.
Еще не так давно Служба внешней разведки существовала под названием Первое главное управление КГБ СССР… А КГБ и ГРУ всегда конкурировали. Конкуренция была тайной и подогревалась Центральным Комитетом КПСС. Партийные князья не доверяли ни той, ни другой организации и сознательно вбивали клин между ними… И ГРУ и КГБ за пределами страны часто решали одни и те же задачи, пересекались, наступали друг другу на пятки. Иногда даже сотрудничали. Но это случалось не часто и вынужденно, по приказу сверху или в силу особых обстоятельств.
Ситуация, сложившаяся в Костайнице, давала повод каждой из разведок очернить другую. Еще несколько лет назад так бы и произошло — руководители ГРУ и КГБ ринулись бы в ЦК обвинять конкурентов в кознях, интерпретируя факты в выгодном для себя свете и невыгодном для соперников… Всем старым сотрудникам обеих организаций памятен февраль семьдесят первого года. Тогда начальнику ГРУ генерал-полковнику Ивашутину присвоили звание генерала армии. А председатель КГБ Андропов остался «всего» лишь генерал-полковником. Девяносто девять процентов населения Советского Союза просто-напросто не заметили этого факта… Но для Комитета, для корпоративных чувств чекистов это было откровенным оскорблением. Даже для человека неискушенного очевидно: нет таких объективных показателей, которые могут подтвердить, достоин конкретный Петр Иванович Ивашутин звания генерала армии или нет. Вопрос о квалификации токаря или каменщика решается с помощью тарифно-квалификационных справочников и испытательных работ. Не выдержал чертежные размеры, не уложился в норматив по времени — хрен тебе, а не шестой разряд. Но для высших должностных чинов государства невозможно составить тарифно-квалификационные справочники. Тем более в столь специфической сфере деятельности, как разведка…